18 марта — 150 лет со дня рождения (1875) Николая Федоровича Монахова, русского и советского актера (умер в 1936 году).
Н. Ф. Монахов — один из организаторов и ведущих актеров Большого драматического театра, первого советского театра в Петрограде, который открылся 15 февраля 1919 года. Монахов пришел сюда, имея уже более чем двадцатилетний сценический стаж: с 1896 года в дуэте с П. Жуковым выступал на эстраде, а с 1902 — в опереточных театрах, где снискал широкую известность. По словам критика А. Кугеля, «появление Монахова в ролях «высокой» комедии и драмы — в своем роде революционный акт, а сам Н. Ф. Монахов есть усыновленный революционный актер драмы».
В первые сезоны БДТ Н. Ф. Монахов завоевал признание как выдающийся исполнитель ролей классического репертуара: король Филипп («Дон Карлос» Шиллера), шекспировские Юлий Цезарь, Яго («Отелло»), Шейлок («Венецианский купец»), Труффальдино в комедии Гольдони «Слуга двух господ».
Н. Ф. Монахов в роли короля Филиппа («Дон Карлос» Шиллера)
…На репетициях поражала какая-то обыденность, простота, будничность в наметке роли у Н. Ф. Монахова, так отличающаяся от привычного представления о театральном монархе, в особенности о монархе шиллеровском, о короле Филиппе.
Закрадывались опасения: а не будет ли отзывать опереточным простаком от этого Филиппа, не обратится ли «Дон Карлос» в «Короля веселится» (оперетта Р. Нельсона.—Прим, ред.). Трудности увеличивались и тем, что актеры, среди них и Н. Ф. Монахов, привыкший к павильонной сцене, с трудом осваивались с портальной декорацией, разработанной для спектакля В. А. Щуко.
И вот, наконец, день генеральной репетиции. Вторая картина первого акта, выход короля Филиппа. С напряженнейшим вниманием А. А. Блок, М. Ф. Андреева, я, сидя в полутемном зале, следим за высокой фигурой прекрасно загримированного Монахова. Вот он идет, перешел черту портала, остановился, полный гне-ва и ревности. Нет, это — не простак, это трагическая фигура, пластически совершенная, монументальная и вместе с тем глубоко человечная. Вот он заговорил: «И суд жестокий будет беспримерен». Просто, характерно, но с необычайной силой. Мы не могли удержаться и зааплодировали. Эти аплодисменты на репетиции были первые, которые услышал Монахов как трагический актер.
Из ст.: А. Лаврентьев. Перед «Дон Карлосом». — В кн.: Дела и дни Большого Драматического театра. Сб. 2. Л., 1926.
К. И. Чуковский о Н. Ф. Монахове
…Кто-то сказал о Бальзаке, что даже судомойки у него гениальны. Бальзак не может вообразить себе человеческой малости. Он наделяет своим величием самых ничтожных героев.
Такова же художественная щедрость Монахова.
Даже Распутин у него великан. Пьяный, проплеванный, — но на десять голов выше всех окружающих его царей и вельмож. Не сомневаюсь, что даже Азеф (в одноименной пьесе А. Толстого и П. Щеголева. — Ред.) выйдет у Монахова талантом. Омерзительным и пошлым, но — талантом. Ведь у него даже Труф-фальдино — талант, даже Яго и Шейлок.
Но какая при этом страшная скупость изобразительных средств: всего несколько линий (очень усвоенных, твердых, сделанных железной рукой), и дан весь человек со всею своей подоплекой. Это доступно только великим художникам.
Недаром любить Монахова научил меня покойный Александр Блок, который в последние годы жизни почувствовал в Монахове брата по искусству.
Из ст.: К. Чуковский. Монахов. (Его щедрость и скупость). — В кн.: Дела и дни Большого Драматического театра. С6. 2. Л., 1926.
И. Ф. Монахов в роли Труффальдино («Слуга двух господ» Гольдони)
Н. Ф. Монахов — действительно прекрасный Труффальдино. Он как-то русифицирует этого итальянского Арлекина, который становится похожим чуть-чуть на Осипа из «Ревизора», чуть на Иванушку-дурачка из сказки, и, быть может, именно потому он так близок и понятен зрителю. Зритель доволен. Искусство вполне удовлетворено. Трагическая история слуги двух господ льется беспрепятственно и благополучно. В Труффальдино Монахова есть и благородство тривиальности, и вместе с тем какой-то оттенок тривиальности в благородстве: он приятно лукав, лукаво приятен; его аппетит — что может быть откровеннее и физиологичнее аппетита? — вызывает какое-то чувство умиления— так он наивен, простодушен и естественно правдив. Это как раз вышло по вкусу, влечению, по натуре Монахова, с его народным чутьем и беспримерной народной сущностью. Да ведь это и есть русский эпос! Русский сказ! Русская былина! Дурачок-Иванушка простотой своей и малым разумом затмевает всех соперников. . . Монахов тут — в своей стихии простака: громко хохочет, скалит зубы, сам с собой разговаривает, хлопает себя по бедрам и т. п. Его лицо с приподнятыми густыми бровями, придающими лицу наивный, простодушный оттенок, необычайно подвижно и весело. По чьему-то счастливому выражению, он купается в потоке веселья. Воскресает прежний Монахов эстрады, оперетки, но исправленный, дополненный, литературно и театрально просветленный.
Из кн.: А. Купель. Театральные портреты. Л., 1967.
Н. Ф. Монахов в роли Годуна («Разлом» Б. Лавренева)
…Особую окраску придает Годуну играющий его Монахов. Он переключает роль. «Любовь» его к Татьяне отходит на второй план, она только мелькает в пьесе, и потому вся «романтическая» окраска образа сглажена и притушена.
Не в средствах Монахова передать и брызжущую молодость Годуна, он выдвигает на первый план иные и более значительные черты образа. В сумрачном облике Годуна он угадывает веру в будущее и тяжкое наследие прошлого, сквозь которое пробивается к будущему Годун. Монахов отмечает в нем тяжелую поступь, светскую «неловкость» и свободу поведения на крейсере. Взяв в качестве основы «завоевание матросами власти», он умно отмечает моменты этого завоевания — от «учения английскому языку» к властному командованию военным кораблем.
Из ст.: П. Марков. «Разлом». — «Правда», 1928, 1 июня.
Лит.: Н. Монахов. Повесть о жизни. Л.—М., 1961;
Дела и дни Большого Драматического театра. Сб. 2. Л., 1926;
А. Кугель. Театральные портреты. Л., 1967.
Театральный календарь на 1975 год. М., 1974.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
