20 декабря 2025 года исполняется 150 лет со дня первой постановки комедии А. Н. Островского «Волки и овцы» (1875 год).
«Я прохворал всю зиму, новую пьесу начал недавно и еще не знаю, успею ли хоть что-нибудь сделать до апреля». В этом отрывке из письма А. Н. Островского к драматургу А. А. Потехину содержится одно из первых упоминаний о комедии «Волки и овцы». Вчерне пьеса была готова в конце апреля 1875 года, все лето автор продолжал над ней работу и лишь в начале октября передал окончательный вариант пьесы в дирекцию Александрийского театра.
В комедии Островского косвенно отразилось нашумевшее уголовное дело, слушавшееся в Московском окружном суде в начале 1874 года. Это дело игуменьи Митрофании, настоятельницы Серпуховского монастыря, в свете — баронессы Розен, бывшей фрейлины императорского двора. Пользуясь влиянием в аристократической среде и прикрываясь духовным саном, игуменья Митрофания в короткий срок, не брезгуя мошенничеством и подлогом, сумела составить огромное состояние. В бумагах Островского, правда, не сохранилось определенного указания на связь замысла пьесы с реальным уголовным делом, но интрига комедии, характер главной героини и название, в котором слышится отзвук знаменитой фразы поддерживавшего гражданский иск адвоката Плевако: «Овечья шкура на волке не должна ослеплять вас»,— все это позволяет говорить о несомненном впечатлении, оказанном на Островского скандальным судебным процессом.
Впрочем, дело игуменьи Митрофании не было единичным. Целая волна подобных уголовных процессов, «героями» которых оказывались представители родовитой земельной аристократии, потерявшие после реформы 1861 года былые привилегии, но сохранившие дореформенные привычки и жизненный уклад, прокатилась по России. Лихорадка авантюризма сотрясала империю.
Волки и овцы—такова, по мнению драматурга, фауна русского общества. В стремлении властолюбивой ханжи, 65-летней девицы Меропии Давыдовны Мурзавецкой обобрать богатую и недалекую вдовушку Купавину, в преследующем ту же цель Беркутове — «волке» с размахом поболее, в Глафире, бедной родственнице Мурзавецкой, с хищным азартом улавливающей в свои сети богатого жениха Лыняева,— Островский увидел не только эффектные возможности для комедийных перипетий и причудливых характеров, но, как великий писатель, дал нам как бы социальный срез общества, представил свою модель российской действительности.
«Волки кушают овец, а овцы смиренно позволяют себя кушать»,— так оценивает соотношение сил в пьесе Лыняев. Это не совсем точно. Волки и овцы в комедии Островского существуют в постоянном движении. Овцы не преминут показать волчьи зубы, когда перед ними беззащитная жертва, и сами обретают овечью кротость, как только оказываются перед хищником более крупным. Об этом неиссякаемом столкновении хищнических интересов и написал свою пьесу А. Н. Островский. Впервые комедия «Волки и овцы» была представлена на сцене Александринского театра в Петербурге в бенефис актера Ф. А. Бурдина, сыгравшего в этом спектакле роль Лыняева. В остальных ролях выступили: Читау (Мурза-вецкая), Сазонов (Мурзавецкий), Савина (Глафира), Варламов (Чугунов), Горбунов (Горецкий) и др.
Петербургская благонамеренная критика во главе с А. Сувориным подвергла комедию настоящей травле. В ее оценках сказывалось общее отношение критики к творчеству великого драматурга в этот период. За несколько месяцев до премьеры комедии журнал «Дело» писал: «Современная критика по отношению к г. Островскому занята иной работой: она отводит ему надлежащее место и хоронит его, как она похоронила уже многих, когда эти многие отжили свое время и кончили свое дело».
Общее мнение прессы сводилось к тому, что пьеса производит впечатление выстрела в воздух, что ее суть — в частной мелкой афере, и отказывало комедии в серьезном общественном звучании.
Пьеса, разумеется, не была причастна к этим обвинениям, но спектакль давал повод для критики. Он был не слишком удачен. Не задалась роль Чугунова у делавшего первые шаги на сцене Александрийского театра Варламова, лишь к началу 90-х годов почувствовала себя свободно в роли Глафиры Савина, робко и монотонно играла на премьере центральную роль Мурзавецкой Читау.
Однако основной удар рецензентов был направлен в адрес драматурга. Опровержением этой тенденциозной критики стал успех пьесы на сцене Малого театра в Москве (26 декабря 1875 года). И, наконец, полной реабилитации пьеса добилась при ее триумфальном возобновлении в Малом театре в 1893 году. Анфусу, Мурзавецкого, Чугунова играли любимые актеры А. Н. Островского: О. О. Садовская, М. П. Садовский, Н. И. Музиль; Глафиру и Лыняева играли Е. К. Лешковская и А. П. Ленский, а Мурзавецкую и Беркутова — Г. Н. Федотова и А. И. Южин. Роль Купавиной, казалось бы, далекую от великого трагического дара актрисы, с огромным успехом играла М. Н. Ермолова. Этот спектакль, о котором сохранились легенды, вернул комедию «Волки и овцы» на сцены театров.
В. Стародубцев
Лит.: «Волки и овцы». [Сб.]. М., 1946.
Театральный календарь на 1975 год. М., 1974.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
