22 марта* — 150 лет со дня рождения (1875) Эммы Граматики, итальянской актрисы (умерла в 1965 году).
Как и многие итальянские актеры XIX столетия, Эмма Граматика происходила из актерской семьи и на сцену вышла, следуя не только наклонностям, но и семейной традиции. Однако это обстоятельство не только не облегчило, но, напротив, затруднило ее путь к зрительскому признанию; дело в том, что у Эммы была старшая сестра Ирма, знаменитая актриса, которая затмила ее в глазах современников и потомков. В общем, это было справедливое предпочтение, так как Ирма действительно была одареннее младшей сестры — у нее были и обаяние, и неповторимый голос, который современники называли «дальним», и непосредственность, и проникновенность, которые потрясали и которые позволили ей войти в историю итальянского театра на правах «наследницы Дузе».
Но дело ведь не только в том, что Эмма была актрисой иного масштаба — прежде всего она просто была другой актрисой, со своей неповторимой индивидуальностью.
Свои первые шаги Эмма Граматика сделала рядом с Дузе, во время гастролей великой актрисы по Европе в конце 1890-х годов. И первый успех пришел к Граматике в 1900 году, когда она выступила в роли Сиренетты — девочки-русалочки в пьесе Д’Аннунцио «Джоконда» в труппе все той же Дузе. Затем Эмма Граматика переменила множество драматических трупп, выступая преимущественно в модном тогда ибсеновском и гауптмановском репертуаре, а в 1909 году организовала свою собственную труппу, в которой получила наконец возможность строить репертуар сообразно своим вкусам. 1910—1920-е годы — это лучшая, зрелая пора в творчестве актрисы, искавшей и находившей себя в пьесах Пиранделло и Россо Сан Секондо, Амьеля и Синжа, Барри и любимого ею Шоу. Честь итальянского открытия драматургии Шоу принадлежит именно ей. В 1928 году Эмма объединилась с сестрой, но союз этот не был гармоничным и вскоре распался. В военные и послевоенные годы актриса много гастролировала в Европе и Новом Свете, а в 1950-х годах она как бы заново ожила для итальянского зрителя на телевизионном экране.
Путь Эммы Граматики, медленный, но верный «путь наверх», — это типичный путь актера, берущего не столько «божьей искрой», сколько титаническим трудом. Ум, воля, знания, вкус все было поставлено актрисой на службу искусству, и удивительный результат: прошли годы, и из-под поверхностной оболочки — дань моде ее юности — выбился и окрепнул ее жесткий, даже жестокий реалистический талант, одухотворенный — при всей его жесткости — какой-то странной тоской «по несбывшемуся и не могущему сбыться». Интересно, что многие писавшие о ней итальянские критики сетовали на то, что она не обратилась к драматургии Чехова, находя, что Эмма Граматика была единственной «чеховской» актрисой в итальянском театре начала века.
К искусству Эммы Граматики в итальянском театроведении давно и прочно прикреплен ярлык «сумеречное». Она действительно любила играть несчастливых женщин, однако все эти роли, которые давали такой прекрасный повод для «контрастной игры» (вот вам улыбающаяся героиня — это только маска, а вот вам ее страдание — это ее подлинная сущность), у Эммы Граматики были однокрасочно трагичны. Критика часто сетовала на то, что актриса слишком злоупотребляет «скорбными интонациями». И действительно, во многих ее персонажах эта скорбная окраска выглядела странной, неуместной. Так случилось, например, с ролью Виви («Профессия миссис Уоррен» Шоу), о которой Д’Амико насмешливо писал: «Что общего у Виви с героиней, которую показала нам вчера Эмма Граматика — с этой робкой слезливой девицей, с руками, затиснутыми в карманы, и испуганным бегающим взглядом».
Но зато там, где свойственное Граматике ощущение жестокой безвыходности жизни подкреплялось драматургическим материалом, актриса создавала настоящие шедевры.
Такова была, например, роль г-жи Боде — по единодушному мнению критики, лучшая ее роль в пьесе Амьеля «Улыбающаяся госпожа Боде». «Эмма Граматика, — писал весьма строгий к ней Д’Амико, — не дала нам контраста между улыбающейся маской своей героини и ее мукой. Она играла просто муку и только муку, но уж зато тут дала нам прочувствовать каждую деталь, постепенно заводя нас в круговорот своих страданий. Она была в этой роли огромна и великолепна».
В репертуаре Эммы Граматики была одна роль нежно ею любимая, мнения о которой разных критиков резко разделились: это роль Иоанны в пьесе Шоу «Святая Иоанна». Одни безоговорочно ее принимали, другие резко отвергали, отвергали на том основании, что Шоу «требует легкости» и что «героиня Шоу это физически и морально здоровое существо». Однако даже из предвзятого описания критика возникает ощущение покоряющей убедительности ее Иоанны. Саркастически сопоставив «больной мир» Граматики и «здоровый мир» Шоу, Д Амико вопрошает: «Для чего она вы-рала эту пьесу?» И сам себе отвечает: «Может быть, ради пятой картины, в которой Иоанна уже не повелительница, а просто несчастное человеческое существо, зажатое между жерновами истории… Вот тут-то лампада, которая до сих пор только мигала, внезапно вспыхнула и разгорелась ярким пламенем … Отдавшись наконец, своей мелодии, Граматика и в самом деле превратилась в беззащитную девочку, она терялась и стонала в нравственном смятении и физическом ужасе… Не религиозный смысл пьесы, не контраст, которого добивался Шоу, но инстинктивное и торжествующе реалистическое воспроизведение темной, не имеющей названия муки заставляло вздрагивать самые потаенные корни нашей человечности».
Эта способность затронуть «самые потаенные корни нашей человечности» говорит о высоком нравственном идеале, одухотворявшем искусство Эммы Граматики.
С. Бушуева
* По другим данным день рождения актрисы 25 октября 1874 года.
Театральный календарь на 1975 год. М., 1974.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
