2 апреля исполняется 110 лет со дня рождения английского режиссера и актера Алека Гиннесса (1914-2000). К этой дате публикуем очерк о творчестве замечательного английского театрального актера и режиссера.
А. Гиннесс, один из крупнейших английских актеров нашего времени, впервые привлек к себе внимание, когда сыграл роль сэра Эндрю в комедии Шекспира «Двенадцатая ночь» (1937) на сцене «Олд Вик». С этим старейшим английским театром, в труппу которого Гиннесс возвращался неоднократно, связаны и другие его актерские удачи — Шут в «Короле Лире» (1946), де Гиш в «Сирано де Бержераке» Ростана, Дофин в «Святой Иоанне» Шоу (1947). Здесь он играл Гамлета в нашумевшем спектакле Т. Гатри, где все действующие лица были одеты в современные одежды (1938), Ричарда II (1947), осуществил постановку «Двенадцатой ночи» (1948). К образу Гамлета Гиннесс вернулся снова в 1951 году, поставив трагедию Шекспира на сцене «Нью-тиэтр».
Высокую репутацию создали Гиннессу, однако, не шекспировский репертуар, а роли современной английской драматургии. Гиннесс с успехов выступал в пьесах T. С. Эллиота («Вечеринка с коктейлями»), Т. Раттигана («Росс»), Б. Боланд («Заключенный») и других.
Крупными достижениями актера стали также Герберт Покет в «Больших ожиданиях» по Диккенсу, Драггер в комедии Джонсона «Алхимик».
Английская критика считает всегда «неожиданного и многоликого Гиннесса» истинно современным актером. Советские зрители знакомы с творчеством Гиннесса по фильмам «Большие ожидания» (Герберт Покет), «Оливер Твист» (Фейджин). «Комедианты» (майор Джонс), «Кромвель» (Карл I).
Известный английский критик Кеннет Тайнен о Гиннессе
… Слово «Игра», когда Алек Гиннесс на сцене, теряет свою прописную букву «И» — символ возвышенного значения слова. Поклонники Джона Кембла (английский актер классицистического направления. — Ред.) нашли бы много, достойного похвал, в Джоне Гилгуде; Оливье, если бы он жил полтора века назад, мог бы составить оппозицию Эдмунду Кину. Гиннесс — чудо, не принадлежащее какой-либо традиции. Он привязан к своей собственной эпохе. Он воплощает, как никто другой, современную манеру игры, ни классическую, ни романтическую, — манеру, в которой искусно ассимилировались сомнение, нерешительность и даже цинизм двадцатого века. Когда Гиннесс играет в традиционном благородном стиле, то обычно лишь с сатирической целью. Подобный стиль сидит на нем неуклюже, и похоже, что актер радуется этому.
«Великая игра» — вместе с этими словами на ум приходят имена Сальвини, Бернар, Рашель, Ирвинга. В сердцевине талантов, подобных этим, таится сильная личная одержимость. В сердцевине исполнения Гиннесса лежит бесстрастное спокойствие… Он изгнал из своей артистической лексики то, что называется «ударным эффектом». Приложите технику Гиннесса к салонной пьесе, и она покажется непримечательной; но внесите ее, как это делает Гиннесс, в риторическую драму, и она сразу подействует на вас освежающе. Искусство Гиннесса к тому же неподражаемо. Появившись вне традиции, Гиннесс не создаст также традиции. Он существует в сценической воздушной яме, изолированный и ограниченный своей собственной оригинальностью. Макс Бир-бом говорит где-то, что он всегда думал об Ирвинге как о «Рыцаре из Ниоткуда». Этот титул, с одной поправкой, мог бы сейчас перейти к Гиннессу. Поправку вносит эксцентричность таланта Гиннесса. «Белый Рыцарь», скажем, «из Ниоткуда»…
Он играл Авеля Драггера, старую роль Гаррика. Хотя Гиннесс не мог знать, как Гаррик играл эту роль, он заставил понять, почему Гаррик играл ее… Я писал в то время: «Гиннессу удается добраться до самого сердца бесконечно доброго, полного надежд юноши, умеющего наслаждаться, без всякой зависти, обществом умников… Его лицо покрывается морщинами, краснеет от сдержанного восторга, и он весело притопывает своими худыми ногами. В последней сцене Гиннесс демонстрирует очень редкий дар, дар показать перемену, происходящую с человеком, когда он остается один. Драггер отправлен Фейсом за испанским костюмом. Он убегает и возвращается, не без застенчивости облаченный в плащ и шляпу. Ожидая, когда Фейс откроет ему дверь, он начинает робкое танцевальное движение. Драггер исполняет увлеченный, сосредоточенный танец сам с собой, преисполненный радости. Затем появляется Фейс: все кончено, Драггер признает своего интеллектуального хозяина и без сожаления ловко сбрасывает костюм и передает его».
В этой роли можно было впервые увидеть истинный талант Гиннесса и понять секрет его обаяния. Он умеет жить на сцене так, словно за ним никто не наблюдает: он умеет сделать каждого зрителя соглядатаем конфиденциального церемониала. Искусство Гиннеса — это искусство публичного одиночества.
Из кн. Kenneth Tynan. Alec Guinness. N. Y. 1961.
Театральный календарь на 1974 год. М., 1973.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
