Передо мной маленькая любительская фотография — пятеро молодых людей (шестой снимает). Более чем скромно одетые; на ногах — валенки, в руках — лыжи, а на лицах — счастье. Пушкинские (Святые) Горы, зима 1968-1969 гг., студенческие каникулы. Начало моего знакомства с Псковской землёй. Но если быть точным, то началось это знакомство ещё в Москве с рассказов моего учителя Виктора Карловича Монюкова, который, часто бывая в тех местах, заразил нас своей восторженной любовью к А. С. Пушкину, к Михайловскому, к людям, с которыми ему посчастливилось общаться в этом дивном краю.
И вот, имея при себе рекомендательное письмо от Виктора Карловича к некоему Всеволоду Петровичу Смирнову с просьбой помочь устроиться и сориентироваться, по возможности показать самые интересные места в городе, мы (Наташа Селиверстова, Инара Жилина, Таня Васильева, Саша Воеводин, Володя Дьяков и я), студенты второго курса актёрского факультета Школы-студии МХАТ, прибыли во Псков.
Студенты школы-студии МХАТ. Второй слева—А. А. Курский
Октябрьский проспект, 40 — этот адрес, этот дом, на котором сейчас висят две мемориальные доски с именами Смирнова В. П. и Скобельцына Б. С, квартира на 3-м этаже, куда мы зимой ввалились гурьбой, стали на всю жизнь одним из самых дорогих мест на земле.
А тогда, после вручения «верительной грамоты», мы были обнюханы двумя великолепными псами, эрдельтерьером и пуделем, и приглашены в гостиную, а далее… досыта накормлены (!) и оставлены на постой (это шесть-то человек!).
Мы попали в особый мир, в то пространство, которое носило имя — Всеволод Петрович Смирнов, получив уникальную возможность узнать, что такое Псковская Земля, не из окна туристического автобуса или в бегущей за экскурсоводом и не всегда успевающей услышать, что он говорит, группе, а, так сказать, изнутри. И это благодаря Всеволоду Петровичу с его рассказами и наставлениями: что надо посмотреть в обязательном порядке, куда необходимо поехать; с посещением его мастерской, находящейся в старой звоннице (вверху — мастерская, а внизу — кузница). И главное, всё делалось с такой обаятельной простотой и юмором, что ты начинал ощущать себя по-другому, открывая в себе нечто новое, чувствуя сопричастность к иной жизни, к историческим событиям иных эпох.
Звонница церкви Успения с Парома, где много лет была мастерская В. П. Смирнова
После этой первой поездки меня неудержимо тянуло вернуться в те места. И, если выдавалась возможность, в каникулы или какие-нибудь праздничные дни, когда страна гуляла 3-4 дня, я брал билет на пассажирский поезд Москва-Таллинн (отправлялся он, как сейчас помню, в 15.01) и ехал во Псков.
Куда бы я ни направлялся потом, всегда это было с установками Всеволода Петровича: на что надо обратить особое внимание, что нельзя пропустить, кого обязательно навестить. Если, например, опоздаешь на автобус, идущий в Изборск, и придётся ехать на попутке, плати не больше стоимости билета — 45 копеек. «Не развращай местных, столичный гость». Если поездка на остров Залита, обязательно отвезти макароны и какую-нибудь крупу (там очень бедно жили знакомые Всеволода Петровича). «Если не съездишь на «Ракете» в Тарту — обижусь!» И ехал, и вёз. Всё делал, как было велено, а в ответ получал сторицей: где — накормят, где предложат переночевать, а где и довезут, отказавшись от денег.
Благодаря Всеволоду Петровичу, я имел счастье целый месяц во время летних студенческих каникул принимать участие в работе по раскопкам на территории древнего Псковского кремля, что способствовало более глубокому познанию истории (не только в прямом смысле) и города, и родины своей.
Много, много можно вспомнить забавного, трогательного, поучительного, думая об этом удивительном человеке В. П. Смирнове. Чего только стоит наша ночная прогулка по Москве, когда Всеволод Петрович очень серьёзно излагал свой взгляд на градостроение или дошедший до скандала спор в доме московского архитектора Л. Катаева о том, стоило ли Репину писать подробно сюжет картины или хватило бы одной детали для ее понимания. Например, одна рука Ивана Грозного заменила бы все полотно с театрально-бутафорской обстановкой. «Художники, — виновато улыбался в усы Всеволод Петрович, — как дети малые, только пьяненькие».
Узнав, что В. К. Монюкову присвоили звание Заслуженного деятеля искусств, Всеволод Петрович со мною передаёт Виктору Карловичу подарок. Мы вдвоём едем к нему в мастерскую (мол, без помощника никак нельзя справиться), и на моих глазах кусок железа превращается в чудесную розочку-подсвечник. Я всего-навсего немножко придерживал, вполне можно было обойтись и без моей помощи, но, как бы то ни было, я стал соучастником этого процесса — кузнечного ремесла.
В один из его приездов в Москву мы решили навестить Киру Николаевну Головко, моего педагога по Школе-студии, актрису МХАТа и вдову знаменитого адмирала А. Г. Головко. Всеволод Петрович купил букет цветов. Дело было зимой, и букет завернули в несколько листов газеты. Через некоторое время в этой газете он обнаружил солидную сумму денег, видимо, вся дневная выручка несчастной девушки-цветочницы. В те годы купить зимой цветы — была огромная проблема, да и стоили они очень дорого. Полдня Всеволод Петрович потратил, чтобы найти продавщицу и спасти, потому что потерянная сумма в несколько раз превышала её месячную зарплату.
А однажды он был вынужден сделать замечание распоясавшемуся во псковском автобусе хулигану. Здоровенный детина, «обидевшись», выбрал Всеволода Петровича очередной жертвой, и, решив его «наказать», сам в одно мгновение оказался на полу в нокауте. В отделении милиции была установлена личность «пострадавшего» им оказался какой-то чемпион по тяжёлой атлетике, приехавший во Псков на очередные соревнования.
Мне в жизни повезло: многих людей я хотел бы назвать своими учителями. Особое и очень значительное место занимает Всеволод Петрович Смирнов в моей душе. Что же говорить о чувстве совсем ещё молодого человека, каким я тогда был, если к Всеволоду Петровичу тянулись, нуждаясь в общении с ним, маститые и начинающие писатели, состоявшиеся художники и студенты Академии художеств, с ним — могучим внешне и внутренне человеком-творцом, богатырём земли русской.
В 2012-м году в память о Всеволоде Смирнове его сыном и друзьями Всеволода Смирнова была издана книга под названием «Всеволод Смирнов. Архитектор. Художник. Кузнец». Книга была выпущена достаточно большим тиражом для нашего времени в 1 200 экземпляров, но тираж быстро разошелся и для многих, в особенности для подрастающего поколения, материалы книги остаются недоступными. В связи с чем, с согласия сына Всеволода Смирнова Дмитрия Смирнова и авторов книги, публикуем материалы книги на страницах нашего сайта для того, чтобы как можно больше людей смогли свободно познакомиться, посмотреть и прочесть все материалы, представленные в книге.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
NASHTEATR.com – культурно-просветительское издание о культуре, театре, кино, истории. Наше издание рассказывает и о Московском Новом драматическом театре и истории Нового театра. Наше издание рассказывает о разных аспектах деятельности и жизни театров России и мира, истории театра.
