13 августа 2025 года исполняется 125 лет со дня рождения (1900) Владимира Владимировича Дмитриева, советского театрального художника (умер в 1948 году).
Творчество заслуженного деятеля искусств РСФСР В. В. Дмитриева — гордость советского театра. В. В. Дмитриев оформил около 150 драматических, балетных и оперных спектаклей, многие из которых стали крупными явлениями нашей театральной жизни.
Первая значительная работа Дмитриева — оформление спектакля «Зори» в Театре РСФСР I (пьеса Э. Верхарна, режиссер В. Мейерхольд). Долго и плодотворно художник сотрудничал с М ХАТ ом, где участвовал в создании таких известных спектаклей, как «Воскресение» и «Анна Каренина» по Л. Толстому, «Враги» М. Горького, «Кремлевские куранты» Н. Погодина, «Фронт» А. Корнейчука, «Русские люди» К. Симонова, «Последняя жертва» А. Островского. Искусство Дмитриева высоко ценили К. Станиславский и В. Немирович-Дан-ченко.
В. В. Дмитриев был художником этапных постановок Театра им. Вахтангова — «Егор Булычов и другие» М. Горького и «Человек с ружьем» Н. Погодина. Среди лучших его работ на оперной и балетной сцене — «Пламя Парижа» и «Утраченные иллюзии» Б. Асафьева в Ленинградском театре оперы и балета им. С. М. Кирова, «Пиковая дама» П. Чайковского и «Вражья сила» А. Серова в Большом театре СССР.
…На первых порах Дмитриев перенес «корь и скарлатину» супрематизма, кубизма, конструктивизма и прочих «измов». Но то, что для многих других превращалось в тупик, для Дмитриева было лишь коротким переулком.
Разные фактурные фокусы, беспредметные геометрические фигуры, жестяные плоскости и фанерные ширмы — все это скорее забавляло, чем увлекало Дмитриева. Его пытливому уму становилось попросту скучно в тех эксцентрических декорациях, которые он с такой ловкостью мастерил. .. И Дмитриев, который умел не только сближаться, но и расставаться, уже к концу 20-х годов ощутил радость реализма на театре. Вот почему, когда он впервые выступил в Художественном театре как декоратор толстовского спектакля «Воскресение», он мог считать премьеру 1930 года днем своего второго рождения. Отныне его судьба была неразрывно связана с мощным движением советского реалистического искусства, и скоро он стал своим человеком в стенах МХАТа.
…Когда вспоминаешь Дмитриевские спектакли, то поражаешься тонкости его воображения и мастерству его кисти. Когда ему пришлось оформлять «Врагов», он для обстановки третьего акта (комната Бардиных) нашел в рисунке обоев соответствие с тем модерном, который в свое время архитектор Шехтель применил к отделке зрительного зала МХАТа. Это был прием Дмитриева, отлично воссоздавший эпоху, характерную для «Врагов», эпоху, в которой отражались вкусы начала XX столетия. В «Анне Карениной» принцип использования занавеса из синего бархата, подсказанный художнику Немировичем-Данченко, был виртуозно развит Дмитриевым. Так создалась возможность для лаконичного построения самых разнообразных декораций путем буквально двух-трех вещей и самых скупых декоративных намеков. И тот же самый лаконизм был у Дмитриева в «Воскресении». И в том и в другом случае художник помог театру до конца выявить трагедийную основу обоих романов, сосредоточить внимание зрителей на основных линиях развития действия. Наоборот, в спектаклях Островского — «Последней жертве» и «Лесе» — Дмитриев был предельно конкретен. Он как бы насыщал сцену плотностью того бытового уклада, о котором говорит Островский. Возьмите комнату Тугиной в первом действии «Последней жертвы», и вам покажется, что вы не только видите обстановку, но как бы дышите теплотой самого воздуха; вы понимаете, что это не просто декорация спектакля, а внутренность дома, в котором можно жить и в котором действительно жили герои Островского. Это «бытовое» ни в какой мере не тянуло Дмитриева к натурализму. . .
Если в начальный период он делал декорации к самым различным пьесам, не очень задумываясь над их значением, то в пору своей зрелости Дмитриев почти не выходил за пределы русской классической и современной драматургии. Очень трудно представить себе Дмитриевские декорации к Шиллеру, Бомарше и особенно Мольеру. Все специфически театральное, что было в романтической драматургии Запада или в комедиях Мольера и Бомарше, привлекавших возможностью заниматься стилизацией, было как-то не по душе Дмитриеву. Наоборот, Шекспир, будь то «Ромео и Джульетта» или «Гамлет», захватывал его целиком. Он чувствовал, что здесь он может до конца задуматься над большими человеческими судьбами, над крупнейшими психологическими и философскими проблемами, а это всегда нравилось Дмитриеву, склонному и в жизни к сложнейшим размышлениям над всевозможными «контраверзами». Дмитриев был по природе своей мыслителем. Он любил долгими часами развивать ту или иную тему, захватившую его…
Из кн.: Н. Д. Волков. Театральные вечера. М., 1966.
Лит.: Ежегодник МХАТ 1948, т. I. М. — Л., 1950;
Е. Костина. В. Дмитриев М., 1957;
Н. Шифрин. Моя работа в театре. М., 1966.
Театральный календарь на 1975 год. М., 1974.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
