Долгая дорога театра «Ромэн»

Январь 1931-го года, Москва, кабинет при Главискусстве Наркомпроса РСФСР. Вроде бы обычная дата — бумаги, штампы, формулировки. Но именно тогда в культурном пространстве страны появилась точка, от которой многое разошлось кругами. Цыганский театр-студия с необычным названием «Индо-ромэн» заявил о себе без громких лозунгов, хотя замысел был по-настоящему дерзким.

У истоков нового театрального организма стояли люди неслучайные и, прямо скажем, разного склада. Анатолий Луначарский с его верой в просветительскую миссию искусства. Актриса Мария Андреева, умевшая чувствовать сцену кожей. Александр Германо, Георгий Лебедев, Иван Ром-Лебедев, Моисей Гольдблат. В стороне, но с внимательным интересом, находился Всеволод Мейерхольд, почетный участник организационной группы. Такой состав уже намекал: речь идет не о самодеятельности и не о фольклорном кружке «для галочки».

Весной того же года, в апреле, театр-студия впервые вышла к публике. Спектакль был сыроват, где-то неровен, местами наивен. Но в нем дышала живая интонация, та самая, которую невозможно выучить по учебнику. А уже 16 декабря 1931-го года коллектив получил статус профессионального театра. Название сократилось до звучного и запоминающегося «Ромэн», что по-цыгански означает «цыгане». Проще не скажешь, и точнее тоже.

Первые постановки были тесно связаны с социальной повесткой времени. Спектакли рассказывали о жизни цыган, о переломе традиционного уклада, о переходе к оседлому труду. Где-то это звучало как агитация, где-то как попытка диалога, а иногда как внутренняя борьба, вынесенная на сцену. Театр искал язык, но не всегда находил его сразу, сбивался и пробовал снова.

Постепенно репертуар начал расширяться, и на афишах появились произведения русской и мировой литературы. «Кармен» по новелле Мериме заиграла иными красками, словно вернулась к своим южным корням. Пушкинские «Цыганы» в интерпретации театра «Ромэн» перестали быть экзотическим этюдом и превратились в разговор о свободе, выборе и цене страсти. Здесь уже не было случайных жестов. Сцена становилась пространством размышления.

Существенный поворот произошел в 1940-м году, когда спектакли начали идти на русском языке. Решение, вызвавшее споры и сомнения. Казалось бы, риск утраты аутентичности. Однако эффект оказался обратным: театр стал понятнее и ближе более широкой аудитории, не теряя национального тембра. Связь со зрителем окрепла, репертуар задышал иначе.

В конце тридцатых и начале сороковых годов художественное руководство труппой взял на себя Михаил Яншин, актер МХАТ, Народный артист СССР. Его период в истории театра нельзя назвать спокойным, но именно тогда появились мощные постановки. Лорковская «Кровавая свадьба», «Чудесная башмачница», горьковский «Макар Чудра». Эти спектакли были жесткими, страстными, иногда неудобными. И, пожалуй, именно поэтому запоминались надолго.

Дальнейшие десятилетия стали временем накопления и роста. С конца пятидесятых до конца семидесятых сцена «Ромэна» увидела «Цыганку Азу» Старицкого, «Горячую кровь» Хрусталева, «Грушеньку» Штока, программный спектакль «Мы – цыгане», созданный Ром-Лебедевым и Сличенко. В этих работах театр все чаще говорил от первого лица — без переводчиков, без оправданий.

Важно и то, кто работал внутри этого живого механизма. Режиссеры, актеры, балетмейстеры с разным почерком и характером. Моисей Гольдблат, Георгий Жемчужный, Олег Хабалов, Петр Бобров, Илья Хрусталев, Сергей Вербицкий, Николай Сличенко, Тамилла Агамирова, Екатерина Жемчужная. И это далеко не полный список. Каждый оставлял свой след. Где-то заметный, где-то едва уловимый. Но без этих следов картина была бы неполной.

Отдельной строкой стоит упомянуть образовательную базу театра. В 1978-м году при Московском музыкальном училище имени Гнесиных была открыта специальная студия. Шаг, который казался техническим, но имел стратегическое значение. Сегодня молодые актеры театра «Ромэн» обладают не только сценическим опытом, но и системным профессиональным образованием, многие прошли школу ГИТИСа. Это уже не стихийное мастерство, а выверенная профессия, помноженная на традицию.

В 1981-м году театр был награжден орденом Дружбы народов. Формально — государственная награда, но по сути — признание того, что цыганский театр стал важной частью культурного ландшафта страны. А с 1977-го года ключевой фигурой в судьбе «Ромэна» стал Николай Сличенко. Главный режиссер, а затем, с 1991-го по 2021-й год, художественный руководитель. Народный артист СССР, лауреат Государственной премии. Но за этими титулами стояла ежедневная работа: репетиции, поиски, сомнения, иногда упрямство, иногда интуиция.

Именно при Сличенко театр получил возможность активно гастролировать, выходя за пределы России. Зарубежные поездки, фестивали, полные залы, неожиданно теплый прием. Театр «Ромэн» перестал быть локальным явлением и стал узнаваемым брендом, если уж использовать современное слово. Хотя внутри по-прежнему оставался домом.

Сегодня театр «Ромэн» воспринимается как центр цыганской национальной культуры, не только российской, но и мировой. Здесь сходятся традиция и эксперимент, память и движение вперед. Не музей, не аттракцион. Живой организм со своими паузами, неровностями, иногда спорными решениями. Возможно, именно это и удерживает его на сцене уже почти столетие. Кажется, другого пути у настоящего театра просто нет.

Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.

---