В 2025-м году исполнилось 125 лет со дня рождения советского и туркменского поэта и живописца Бяшима Юсуповича Нурали (1900-1965)
Родители Бяшима Нурали батрачили у баев, и мальчика с девяти лет определили в пастухи. Так прошел не один год. Бяшим пас овец и слагал звонкие стихи. Но однажды, когда он спустился с гор в Ашхабад, чтобы продать молоко, то увидел в одном из домов людей, увлеченных рисованием. Шло занятие «Ударной школы искусств», организованной при политотделе первой армии Туркестана. Это, казалось бы, рядовое событие произвело на Нурали неизгладимое впечатление. Он сам тапком начал рисовать и принес свои работы в «Ударную школу искусств». Через некоторое время Нурали как самого талантливого из учеников направили учиться в Москву, во Вхутемас.
Жизнь в Москве как-то сразу не задалась. Он не знал русского языка, был почти не образован, но, главное, что советы, которые он получал от художника П. Кузнецова, были чужды ему. Несмотря на молодость, Нурали был убежден в правоте избранного пути и вовсе не собирался «переучиваться», чтобы работать иначе. Мастерскую Кузнецова пришлось оставить и возвратиться в Туркмению.
Нурали писал стихи и картины. Одно как-то никогда не мешало другому. Его стихи по-своему живописны, а в картинах есть подлинная поэзия. Это не были грезы из сказок «Тысяча и одна ночь». Нурали — человек, остро и неожиданно откликавшийся на все события жизни, находившийся в гуще ее. В конце 20-х годов он написал, например, два полотна: «Старый туркменский быт» и «Новый туркменский быт». Они тесно связаны между собой по смыслу. Но как подлинный мастер. Нурали выбирает для раскрытия разных идеи несхожие пластические решения. В первом из полотен — темные, плотные, чуть тяжеловесные краски, повторяющиеся с монотонностью орнаментальные узоры. И сразу же мы ощущаем состояние оцепенелости, извечной сонливости, беспросветности, медленное течение времени. Во втором — краски светлеют, сама композиция обретает более свободный, раскованный характер.
Нурали воспевал (и здесь это слово не будет преувеличением) жизнь народа, красоту давних традиций и красоту нови. На его картинах девушки взлетают на качелях над мечетью, бегут голубые реки, люди поют, собирая коконы, радуются за праздничным столом, спешат к отарам. Он пишет все, что видит вокруг, непосредственно и чистосердечно, как это делал некогда грузинский мастер народной живописи Нико Пиросманишвили. Но эпоха придала искусству Нурали иную, жизнерадостную тональность.
Картины туркменского художника насыщены фигурами людей, деревьями, домами, предметами — ему все дорого, он все это любит. Их можно рассматривать «кусок за куском», как мы рассматриваем старые персидские и среднеазиатские миниатюры. Нурали пишет тщательно, подробно. Его живопись идет от традиций народного декоративного искусства, имеющего в Туркмении богатейшую историю. Привычные для европейской живописи объемность, научная перспектива, световоздушная среда — все это по-своему было учтено Нурали, растворилось в более органичной для него и для окружающей среды плоскостной декоративной живописи.
Да и в приемах ли суть, если мы в его наивных восторженных картинах чувствуем само дыхание жизни. Он — певец счастья, певец радостного. Его искусство по-своему говорит об эпохе, и оно свидетельствует о его редкостной человеческой щедрости, открытости людям, сердечности. Оно выдает особый взгляд на мир, взгляд, очень ценный своей непосредственностью и душевностью. В творчестве Нурали связано лучшее из стародавних традиций народного искусства и мироощущение человека, живущего в эпоху бурного строительства новой жизни. Поэтому Нурали справедливо считают основоположником советской туркменской живописи. Он жил жизнью своих героев и показал эту жизнь, увиденную их глазами.
Литература: Каталог выставки Бяшима Нурали. М., «Советский художник», 1966.
Сто памятных дат. Художественный календарь на 1975 г. М., 1974.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
