В 2025-м году исполняется 540 лет со дня смерти японского художника Гэйами (1431-1485).
Гэйами (его подлинное имя Накао Сингэй) принадлежал ко второму поколению художников семьи Ами, представители которой прославились в истории японского искусства как живописцы и каллиграфы, поэты и авторы знаменитых садов. Выдающиеся знатоки искусства прошлого, в особенности искусства Китая, они служили при дворе правителей Японии — сёгунов Асикага советчиками-добосю, занимаясь пополнением и классификацией придворных художественных коллекций. Первому из них, Ноами, принадлежит критический труд, содержащий описание и оценку произведений искусства. Труд этот был окончательно оформлен и издан его внуком Соами, сыном Гэйами.
В эпоху смут и потрясений, почти не прекращавшихся феодальных междоусобиц, которыми отмечена японская история во второй половине 15 века, двор сёгуна Асикага Ёсимаса жил замкнутой, отгороженной от реальности жизнью, заполненной утонченными развлечениями, занятиями поэзией и музыкой, каллиграфией и живописью. В обязанности советников-добосю, в том числе и Гэйами, входило устройство празднеств и развлечений, состязаний в стихосложении и составлении благовоний, проведении чайных церемоний. Превыше всего ценились общая художественная одаренность советников, совершенство вкуса, умение судить о картинах и стихах. Гэйами был не только живописцем, но и поэтом рэнга, или «нанизанных строк», наиболее распространенной и любимой в то время формы стихосложения. Составление рэнга было коллективным: к сочиненным одним поэтом двум строкам другой должен был придумать продолжение по определенным правилам, сохраняя смысл, общий тон, настроение. Затем эти строки становились началом следующего стихотворения и так далее. Это было не только искусство, но и досуг, перемежающийся беседами на философские и религиозные темы, созерцанием луны или цветущих деревьев, специально выполненного сада из камней, мхов, песка или гальки. В обстановке такого культивированного эстетизма и развивалось искусство Гэйами.
Этот период был отмечен также особенно сильным воздействием китайской культуры. Многие японские художники ездили учиться на континент. Оттуда постоянно привозились картины, книги и рукописи, образцы каллиграфии и изделия из фарфора. Все китайское почиталось эталоном прекрасного и образцом для подражания. Особенно высоко ценились произведения прославленных китайских живописцев. Их копировали, им следовали японские художники. Монохромные пейзажи периодов Сун и Юань хранились
в дворцовых коллекциях и монастырях, по ним учились высокому искусству «кисти и туши». Выраженный в китайском классическом пейзаже определенный тип красоты природы создавался постепенно в течение многих веков и в основе его лежали наблюдения реальной природы. Из нее были взяты наиболее распространенные мотивы — горные пики, широкие долины рек, скалистые ущелья, могучие деревья. С помощью этих мотивов выражалась идея природы как великого космоса, где существуют в постоянном единстве и борении могучие силы, управляющие мирозданием.
Японские живописцы, в том числе и Гэйами, в своих произведениях подражали китайским художникам. В их пейзажах мотивы природы, которой они никогда не видели, трактовались как некий идеальный образ, олицетворяющий универсальные представления о мире, его красоте и величии. Китайский классический пейзаж был для Гэйами своего рода моделью, которой он руководствовался в своем творчестве.
В музее Нэдзу в Токио хранится одна из немногих связанных с его именем картин — «Созерцание водопада». Это пейзаж, датированный 1480 годом. Он исполнен на длинной вертикальной полосе бумаги черной тушью. Художник пишет величественный вид на горную долину и низвергающиеся с высоты ровные струи водопада. Причудливо изогнутая сосна на скале, хижина отшельника, крохотные фигурки монаха и слуги на мостике через поток, подчеркивающие грандиозный масштаб гор, уступов скал, деревьев — все это типичные атрибуты пейзажного жанра, где общие формулы ценятся выше их индивидуального толкования. Однако Гэйами по-своему захвачен и одушевлен величием этого образа мироздания, не имеющим связи с реальным прототипом, но воплощающим определенные философские представления. В трактовку отдельных мотивов Гэйами вносит свои собственные оттенки, тяготея к большей декоративности, чем китайские художники. Вместо свойственного им стремления к тональному единству картины он предпочитает контрасты светлого и темного, что снижает ощущение глубины и пространственности, так ценимых китайскими пейзажистами. Но это моменты скорее случайные и второстепенные, не влияющие коренным образом на смысл и внутренний пафос искусства Гэйами. По своему мироощущению он был близок тем мастерам, произведения которых он брал за образец. Постоянно соприкасаясь с шедеврами китайской пейзажной живописи, наблюдая и изучая их, он был погружен в ее мир и ощущал его своим. В собственных произведениях он выражал свойственное ему самому отношение к природе как огромному единому миру, частью которого является человек.
Н. НИКОЛАЕВА
Сто памятных дат. Художественный календарь на 1985 г. М., 1985.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
