ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ — Всеволод Смирнов — архитектор, художник, кузнец
Воспоминания современников о Всеволоде Смирнове
Мы поженились с Мишей Кирилловым Угрюмовым в 1985 году, не были уже детьми и у каждого за спиной была своя прожитая жизнь, которую предстояло сделать нашей общей историей.
Моим козырем был Любец (село во Владимирской области), а Миша подарил мне Псков, и, пожалуй, по сей день это самое дорогое, что у нас есть, гордый город-воин на реке Великой, за четверть века ставший почти родным, благодаря своим необыкновенно талантливым и красивым людям: писателю Валентину Яковлевичу Курбатову, архитектору и художнице Наталье Сергеевне Рахманинов художнику и кузнецу Мите Смирнову, искусствоведу и поэту Юлию Селиверстову. Это все наши близкие друзья. Царствие небесное тем, кого уже с нами нет: Всеволоду Петровичу Смирнову, Александру Ивановичу Селиверстову и многим, многим другим ушедшим псковским друзьям и знакомцам!
Именно в гости к Всеволоду Петровичу Смирнову и вёз меня осенью 1987 года. В нашей семье художников не принято было путешествовать бесцельно. Уж если довелось вырваться из дома, зволь рисовать! Поэтому я тащила с собой треногу, холст, планшет и т д. Как только приехали, оставили вещи в гостинице и сразу от-правились в кузницу В. П., которая находилась в старинной звоннице церкви Успения от Пароменья.
Хозяина на месте не было, и я радостно расположилась рисовать необыкновенно интересное, тёмное от копоти помещение, горящий горн и загадочные предметы, непонятного назначения. Ничто не предвещало беды, но тут у кузницы с лязгом остановилась голубая «Нива» и из неё вышел хозяин. Дальше, как у Гоголя: «Чичиков взглянул искоса на Собакевича, и он ему показался весьма похожим на средней величины медведя». Ну и затем последовал монолог, который я не рискну повторить, просто перо не повернётся (хотя помню я его дословно). Суть его сводилась к тому, что Миша, как всегда, не прав, что приволок в кузницу бабу. Баба в кузнице, как, впрочем, и на корабле, к несомненной беде. К тому же баба эта еще и «срисовывает без спроса», что возмутительно! Меня нисколько не смущал ни грозный вид, ни речи В. П. Во-первых, я была предупреждена о его свирепости, во-вторых, у меня был очень похожий нравом и видом, того же возраста отец Гурий Филиппович Захаров (он умер в 1994 году). К слабым отец был добр и снисходителен, дети, однако, плакали, когда он на них смотрел. Я спокойно закончила своё чёрное бабье дело, и мы ещё посидели в верхней мастерской, где посередине стояла огромная металлическая птица. При малейшем прикосновении она издавала мелодичный звон своими коваными перьями.
Потом мы пошли домой через мост в сторону Кремля, и этот проход по городу был очень показательным: мы, как будто, шли с Ильёй Муромцем по городу Мурому и любовались плодами его подвигов: восстановленной Покровской башней, возвращённой из небытия церковью Покрова от Пролома, памятником павшим в Великой Отечественной войне, устроенным из устремленных в небо, связанных в охапку боевых зениток, прапорами на башнях Довмонтова города. Мы шли и шли, и видели крест с псковским кованым голубем на могиле Анны Ахматовой в Комарово, восстановленные стены и башни с дивными прапорами в Псково-Печерском монастыре, и, как будто, никогда и не горевшую усадьбу Ганнибала в Петровском. Художник, архитектор, кузнец. В. П, ещё писал акварели (несколько лет тому назад в Москве была выставка), но он их не просто писал, он ковал цветовой рельеф на бумаге колонковой кистью. В городе все знали В. П., встречные люди с нами почтительно здоровались, и было понятно, что Всеволод Петрович стоит на страже Пскова и никакой Стефан Баторий жителям не страшен.
На следующий день мы поехали на голубой «Ниве» в Малы, где на высоком берегу озера, в самом красивом месте на земле, стоял и до сих пор стоит дом В. П. Очень простой, собственноручно построенный, свободный от всяких бабьих глупостей, вроде занавесок и скатертей, дом был в то же время стильный и строгий, как и его хозяин. Длинный стол с коваными подсвечниками, скамьи, развешанные по стенам, как у настоящего колдуна, сушёные травы, словом «…всё, на что ни глядел он (Чичиков), было упористо, без пошатки».
Я тут же отправилась на озеро писать знаменитый пейзаж с Христорождественской церковью. Веками художники его рисуют и пишут, в том числе и мой отец в 1958 г., не удержалась и я. Пока я там стояла под моросящим дождём, В. П. удалился в свою загородную кузницу и сковал мне кольцо, которое я с любовью храню. Это обозначало, что я перестала быть «бабой, приносящей беду» и стала любима и уважаема, как мой Миша.
Вечером мы сели за стол. К ужину подавали, как сейчас помню, жареную медвежатину, купленную у чухонцев, и «флорентическое» вино. Хотя слово «подавали» в отношении к вину не совсем уместно, так как «вино» это собственного Всеволодапетровичего изготовления стояло неподвижно в углу комнаты в двадцатилитровой бутыли зеленого стекла. Там, как в аквариуме, под воздействием неустойчивое-тей Гельмгольца-Кельвина и Рэлея-Тейлора (простите, у меня муж — физик) медленно поднимались и опускались гроздья рябины, калины и какие-то неведомые травы и ягоды. Разливал вино по рюмкам Всеволод Петрович, не вставая с места, при помощи резиновой клизмы с длинным носом, с завораживающим звуком «…б-з-з-з..,». Если же кто говорил: «Что Вы, что Вы, мне это слишком много», он тем же манером всасывал вино обратно в клизму. Из погреба В. П. достал свою гордость — солёные огурцы! Их вкус складывался из девяти компонентов, два из которых были колодезная мальская вода и, собственно, огурцы.
Домой в Москву мы с Мишей уезжали уже совершенными друзьями Всеволода Петровича и увозили с собой кованый ухват и витую кочергу для нашей любецкой печки.
С тех пор мы много раз бывали во Пскове, но именно та осень, когда всё ещё были живы и молоды, была самой счастливой.
«Не говори с тоской: их нет,
Но с благодарностию: были»
В. А. Жуковский
Наталья Захарова, март 2011 г.
М. В. Кириллов-Угрюмов. Девятое Мая на сопредельной территории (Воспоминания современников) — к предыдущей главе книги
к следующей главе книги — Т. Н. Недосекина. Воспоминания (Воспоминания современников)
ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ — Всеволод Смирнов — архитектор, художник, кузнец
В 2012-м году в память о Всеволоде Смирнове его сыном и друзьями Всеволода Смирнова была издана книга под названием «Всеволод Смирнов. Архитектор. Художник. Кузнец». Книга была выпущена достаточно большим тиражом для нашего времени в 1 200 экземпляров, но тираж быстро разошелся и для многих, в особенности для подрастающего поколения, материалы книги остаются недоступными. В связи с чем, с согласия сына Всеволода Смирнова Дмитрия Смирнова и авторов книги, публикуем материалы книги на страницах нашего сайта для того, чтобы как можно больше людей смогли свободно познакомиться, посмотреть и прочесть все материалы, представленные в книге.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
