120 лет советскому драматургу Александру Афиногенову

22-го марта исполняется 120 лет со дня рождения советского драматурга Александра Афиногенова (1904-1941).  Александр Николаевич Афиногенов родился 22 марта 1904 года в Скопине Рязанской губернии. 

Один из зачинателей советской драматургии, Афиногенов прожил 37 лет, успев написать 26 пьес. В лучших произведениях драматург приходит к реализму психологической драмы. Острые идеологические пьесы «Страх» (1930) и «Ложь» (1933), утратив свою полемическую злободневность, тем не менее существенно дополняют картину эпохи. Широко известны в 30-е гг. пьесы «Далекое» (1935), «Салют, Испания!» (1936); лирическая комедия «Машенька» (1940) до сей поры в театральном репертуаре.

А. Н. Афиногенов. 1929 г. Москва

В посмертные издания входят как лучшие пьесы драматурга, так и статьи, дневники, письма. Дневники и записные книжки Афиногенова представляют самостоятельный интерес, углубляют представление о личности писателя, выразившейся в них, возможно, полнее, чем в иных законченных произведениях. Наряду с черновыми набросками здесь есть и интереснейшие суждения о литературном труде, книге, об отдельных писателях. Дневниковые записи порой служат и набросками к роману. Поэтому о себе драматург нередко пишет и в третьем лице.

«…Я читаю хорошие книги, и слезы благодарности застилают мои глаза. Как это хорошо, что жили люди, писавшие хорошие книги, как я благодарен им за то, что они так подняли меня и расширили мой горизонт. Это они научили меня смотреть на жизнь и людей по-новому. Это они — мои хорошие книги — окружают меня, как самые добрые друзья, не расставаясь со мной никогда, всегда скромные, молчаливые, так мало места они занимают на полке — и столько света излучают они… Мысли которых так же вечны, как мир и человечество, и люди которых — мои друзья…»

Это интересно:   265 лет выдающемуся шотландскому поэту Роберту Бёрнсу

«Книги читал, не торопясь, боясь, что не хватит хороших книг на его долгую одинокую жизнь. И потому читал со смыслом, вникал, перечитывал места, которые нравились. И читал сразу несколько книг, откладывал и продолжал читать, писал и думал над прочитанным. И понимал, что только теперь он по-настоящему полюбил и оценил книги, не для самообразования и культурности—дескать, как это, не читал того-то и того-то,— нет, теперь ему книги нужны были для самой жизни, в них он искал и находил ответы. Книга стала его жизнью теперь, духовной и настоящей».

«Опять захватывающее волнение и слезы, слезы над хорошей книгой с грустным концом. И никогда прежде так не захватывали книги, все казалось, что надо их читать, только чтобы умнее быть, а сам себя уже умным считал… <…>. Жил как все, торопился, работал, спешил, захлебывался от мелких забот и все непонятое считал чепухой, а старые книги — скучными. И вдруг оказалось, что во дни обид и горя старые книги стали лучшими друзьями — понял потребность людей в Евангелии и Библии, только не эти книги (и эти — в тех местах, где есть в них смысл тысячелетнего людского опыта), а книги особенно нужны про настоящих людей — сам станешь лучше, жить сможешь по-другому и на все, что заботило прежде, посмотришь с улыбкой нового знания».

«…Редкое настроение возвышенного счастья от такой вот «беседы» с книгой. Раньше у меня почти не было «бесед», было просто чтение и размышление — теперь же это как пир с лучшими друзьями; оставшись один, я затворяю дверь и раскладываю на столе несколько книг. Сначала я говорю с Сократом и попутно расспрашиваю у Вегнера о жизни древних греков, об Алкивиаде, гениальном сорванце, и потом — предателе, о Пелопонесской войне и упадке великих Афин. Потом вмешивается Достоевский, он рассказывает о маленьком герое, о первой неосознанной любви — и ему вторит Жан-Кристоф… Иногда беседуешь с автором книги — это тоже интересно, но иногда прямо с героем ее — это гораздо заманчивее, тогда ты как бы окружен обществом интереснейших людей, среди них нет ни предателей, обманувших тебя ложной дружбой, ни подлецов, из трусости обрывающих твою жизнь клеветой. Здесь они, мои лучшие друзья, полные интересных мыслей, настоящих чувств и подлинного благородства».

Это интересно:   Хроника советской театральной жизни 90 лет назад (февраль 1933 года)

«Иногда маленькая книжка способна подвинуть и расширить взгляд, мир познается в своих связях, и сам становишься на место, присущее тебе в мире… о, какое это маленькое место, но как с этой маленькой точки — человек, год за годом, столетие за столетием, отвоевывает все новые и новые горизонты видения!» (май — декабрь 1937).

 

Памятные книжные даты. М., 1984. 

 

ПОДЕЛИТЕСЬ ЗАПИСЬЮ