175 лет со дня рождения русского актера Митрофана Иванова-Козельского

В 2025 году исполняется 175 лет со дня рождения (1850) Митрофана Трофимовича Иванова-Козельского (наст. фамилия — Иванов), русского актера (умер в 1898 году).

М. Т. Иванов-Козельский, крупнейший русский актер-гастролер, был любимцем демократической интеллигенции 80-х годов XIX века. Играя на сценах многих городов России, он прославился в ролях Гамлета и Шейлока («Гамлет» и «Венецианский купец» Шекспира), Уриэля Акосты («Уриэль Акоста» Гуцкова), Кина (Кин, или Гений и беспутство» Дюма), Белугина («Женитьба Белугина» Островского и Соловьева), Анания («Горькая судьбина» Писемского), Сергея Артамонова («От судьбы не уйдешь» Аркадьева) и др.
В творчестве М. Т. Иванова-Козельского проступали черты, характерные для актеров-неврастеников начала XX века. Он был предтечей П. Н. Орленева, который считал М. Т. Иванова-Козельского своим учителем.

…Козельский был небольшого роста, с некрасивым и мало выразительным лицом. Вся сила его очарования была в голосе. Слезы, звучавшие в голосе Козельского, были так правдивы и так трогали самую разнородную публику, что целое поколение актеров подражало ему в очень многих деталях.

Козельский был замечательный Белугин. В четвертом акте (сцена с Еленой) он, сидя, а не стоя, как все Белугины, съежившись комочком, произносил так просто одну только фразу, проглотив подступавшие к горлу слезы:

— А зачем вы меня к этому делу припутали и над сердцем моим надругались?
Эта фраза заставляла плакать не только публику, но и актрису, игравшую с ним Елену. Такой он был простой и жалкий.

Блестяще играл он роль бедного чиновника в пьесе «Горе-злосчастье». В ролях же светских Козельский был плох. Прескверно носил фрак. В «Блуждающих огнях» два первых акта были неудачны: не было соответствующих манер и нужной элегантности. Но с третьего акта, когда Холмин уже разбит жизнью, превратился в неудачника, опустившегося и изверившегося в себя человека, Козельский был глубоко трогателен…

Из кн.: М. И. Велизарий. Путь провинциальной актрисы. Л.—М., 1938.

М. Т. Иванов-Козельский в роли Гамлета („Гамлет“ Шекспира)

…На сцене, перед королевским престолом, появляется Гамлет. На нем «традиционный» черный плащ и рыжевато-желтый парик. Лицо у него грустное, задумчивое. Когда король обращается к нему, он вздрагивает, и в его ответах королю звучат ирония и сарказм. Зрителя с самого начала поражает смена настроений Гамлета: грусть, ненависть, сарказм, чувство нежной любви при воспоминании об от-Че, — все это следует друг за другом с поразительной быстротой. И временами он как бы спешит высказать мысль «прежде, нежели волнение духа не прервало его голоса», как писал Белинский о Мочалове. Вообще сходство с Мочаловым — Гамлетом, как рассказывал о нем Белинский, вплоть до подчеркивания тех же фраз и отдельных слов, встречается на каждом шагу. Но есть и заметная разница между обоими артистами. У Козельского, как уже говорили мы, хуже выходят бурные сцены. Но в моменты более интимных чувств он поражает зрителей «естественностью, правдивостью». Зрителям действительно кажется, что перед ними — живой человек Гамлет, студент Виттенбергского университета, очень грустный, очень несчастный и страдающий.

Это интересно: 175 лет со дня рождения русского актера Павла Свободина

Но вдруг Козельский как бы вспомнил, что он играет «трагедию». Он сразу же постарался как можно «красивее» задрапироваться в плащ, стал растягивать слова, произнося их нараспев, или заговорил шепотом, напоминающим, по словам Красова, «шипение змеи». В публике кое-кто из критиков даже улыбнулся и пожал плечами, возмущаясь таким «провинциализмом». Но вот опять слетела шелуха, и все стало, пользуясь выражением Красова, «замечательно естественно и просто». В этой простоте все время чувствуется, что Гамлет обуреваем потоком мыслей. С самого начала и до конца Козельский играет не принца, обойденного в правах на престол, и не полубезумного неврастеника («никакой неврастении в Козельском — Гамлете не было»,—пишет очевидец), но прежде всего гуманиста-мыслителя. Прав был Н. П. Россов, назвавший исполнение Козельским роли Гамлета «поэтически-философским». Наряду с мыслью Козельский нес через всю роль ту сердечность, которая, согревая созданный им образ, прорывалась с особенной полнотой в его беседах с Горацио, с приезжими актерами, в сцене с матерью и в особенности в сцене на кладбище…

Из кн.: М. Морозов. Митрофан Трофимович Иванов-Козельский. М.—Л., 1947.

…В. Н. Давыдов сказал, что в пьесах Шекспира Иванов-Козельский первый в провинции заговорил «языком глубоко чувствующего сердца». И даже А. П. Чехов, писавший, что Иванов-Козельский «прохныкал» все первое действие «Гамлета», и называвший его «трясущимся и слезящимся» Козельским, не мог все же не заметить, что в его Гамлете было «много чувства, много щемящей за сердце задушевности».

Иванов-Козельский выходил на сцену с лихорадочной исповедью сердца, не мирившегося с жестокостью и духотой современной жизни. В восприятии зрителей. .. он поэтому, несмотря на все свои пороки, раздражавшие еще Чехова, был «олицетворением всего молодого, живого, передового, обиженного и страдающего». Он выносил на сцену и свою личную человеческую тоску, и свою творческую неудовлетворенность художника, и свое чувство одиночества. Эти черты его неровного, негармоничного, но искреннего творчества сделали М. Т. Иванова-Козельского духовным отцом «восьмидесятников» — Н. П. Россова и П. Н. Орленева. И, сколь явственны ни были недостатки и изъяны его мастерства, их все же «перекрывала» необыкновенная, глубоко человечная, душевная искренность этого «певца своей печали» — печали о неустроенности мира и человека в этом мире, — каким, собственно, являлся Иванов-Козельский во всех основных ролях своего репертуара…

Из кн.: И. Крути. Русский театр в Казани. М., 1958.

Лит.: М. Морозов. Митрофан Трофимович Иванов-Козельский. М.—Л., 1947; П. Н. Орленев. Жизнь и творчество русского актера Павла Орленева, описанные им самим. Л. — М., 1961; В. Афанасьева. Об одном из героев раннего Куприна. — «Театр», 1971, № 1.

Театральный календарь на 1975 год. М., 1974.

Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.