125 лет со дня рождения советского драматурга Николая Погодина

16 ноября — 125 лет со дня рождения (1900) Николая Федоровича Погодина (настоящая фамилия — Стукалов), советского драматурга (умер в 1962 году).

 

Николай Федорович Погодин с полным правом может быть назван классиком советской драматургии. С его пьесами «Темп», «Мой друг», «Аристократы», «Поэма о топоре» связаны крупнейшие завоевания советского театра 30-х годов. Трилогия Н. Ф. Погодина о В. И. Ленине— «Человек с ружьем» (1937), «Кремлевские куранты» (1942), «Третья, патетическая» (1958)— признана лучшим достижением советской драматургической ленинианы и имеет богатейшую сценическую историю. За создание этой трилогии Н. Ф. Погодин был удостоен Ленинской премии. На наших сценах ставились также последние пьесы драматурга — «Сонет Петрарки», «Мы втроем поехали на целину». «Маленькая студентка», «Голубая рапсодия», незавершенная трагедия «Альберт Эйнштейн».

Н. Ф. Погодин много сделал для советского искусства и как театральный деятель, автор целого ряда статей, многолетний редактор журнала «Театр».

 

…Погодина нельзя запомнить одним его произведением и даже тремя. Погодин — это много. Это много в жизни, в делах, в литературе. Это много пьес, и их нельзя разъединять, они вместе, и они разные. Но у него есть то, что называется подвигом,—трилогия о Ленине. «Человек с ружьем» — и возникает сцена Вахтанговского театра, неожиданное появление Ленина. Бурные овации, зал встает. Вышел и замер актер Щукин. На сцене — Ленин. К народу пришел живой Ленин — его создал Погодин. ..
Его называли первым драматургом. Это было так. Не стало Ромашова, неожиданно, внезапно ушел Лавренев. Погодин из старшего поколения остался один. Первый драматург…

Из ст.: Вл. Пименов. О Погодине. — В кн.: Слово о Погодине. Воспоминания. М., 1968.

…Как ни парадоксально это звучит, Погодин к театру вообще относился достаточно иронически. Связав себя на всю жизнь с этим видом искусства, он не скрывал иронии к заведению, которое по самому своему устройству заперто от жизни, — к этой странной коробке, в которой день и ночь варятся люди. Но был в его душе и другой Театр, которому он был предан абсолютно. И люди, которые творили этот, любимый им Театр, вступали с ним в очень близкие отношения.

Первым среди них был А. Д. Попов. Он первый открыл Погодину дверь в театр, и до конца дней своих, — хотя два этих крупных художника на каком-то этапе разошлись, — Николай Федорович сохранял к Попову совсем особое отношение, как к «первому». И Алексей Дмитриевич всю жизнь сохранял острый интерес к погодинской драматургии.

Другим таким человеком был для Погодина Вл. И. Немирович-Данченко. В общении с ним Погодин понял впервые, что значит бережное отношение к драматургу—с ним встретился великий мастер режиссуры, за плечами которого был опыт работы с Чеховым и Горьким. Как о самом главном Немирович думал всегда о совести писателя, — и это решило их взаимоотношения. «Так ли понят драматург? А что тут хотел сказать драматург? Дайте автору выразить себя!» — эти постоянные вопросы и заботы Владимира Ивановича Погодин оценил в полную меру.

И еще, мне кажется, из людей театра он был сильно привязан к Н. Охлопкову. Ему нравилась внутренняя патетичность охлопковской режиссуры. Его собственный, погодинский театр представлял собой сложный сплав патетического, бытового, иронического, героического, — и автор искал повсюду хотя бы элемента этого сплава…

Из ст.: М. Кнебель. Творческая щедрость его была необыкновенна. —«Театр», 1963, № 9

…Сила Погодина полностью реализовала себя только в тех формах довольно свободной «драматургической сюиты» на избранную тему, которые сложились еще в ранних его произведениях и которые потом лишь совершенствовались и обогащались.

Сравнительно недавно один из историков снова заметил, говоря о «Кремлевских курантах», что построение этой пьесы «таит в себе и опасность композиционной аморфности», что некоторые ее «боковые» эпизоды и второстепенные сюжетные мотивы оказываются «необязательными», что в развитии ее действия «недостаточно выделены критические точки». Все эти соображения как будто справедливы. Но от таких «недостатков», как ни странно, свободны только худшие пьесы Погодина, ибо это — не его недостатки, это — его особенности, это — сама природа его таланта. Метод вольной, как будто бы и небрежной композиции был глубочайше органичен и единственно возможен для Погодина. И верные этому принципу, послушные своеобразию погодинского таланта, его лучшие пьесы поныне продолжают свою сценическую жизнь…

Из ст.: К. Рудницкий. В поисках новой театральности. — «Театр», 1970, № 11.

Лит.: Н. Погодин. Собрание драматических произведений. Т. 1—5. М., 1960—1961; Н. Зайцев. Н. Ф. Погодин. М.—Л., 1958; А. Анастасьев. Трилогия Погодина о Ленине на сцене. М., 1964; В. А. Диев. Н. Ф. Погодин. — В кн.: История русской советской литературы. 1954—1965, т. 4. М., 1971.

Театральный календарь на 1975 год. М., 1974. 

Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.

---