15 сентября исполняется 100 лет со дня рождения Кирилла Юрьевича Лаврова (1925-2007), советского актера.
Творческая жизнь К. Ю. Лаврова началась в 1950 году на сцене Киевского драматического театра им. Леси Украинки. С 1955 года он в труппе Ленинградского академического Большого драматического театра им. Горького, где скоро становится одним из ведущих актеров.
К. Ю. Лавров привлек к себе внимание в ролях молодых современников — Бориса Прищепина («Когда цветет акация» Винникова), Геннадия Лапшина («В поисках радости» Розова), Славы («Пять вечеров» Володина), Сергея («Иркутская история» Арбузова). Зрелым мастерством, глубиной социального и психологическою анализа отмечены его последующие работы: Платонов («Океан» Штейна), Молчалин («Горе от ума» Грибоедова), Соленый («Три сестры» Чехова), Давыдов («Поднятая целина» по Шолохову), Нил («Мещане» Горького), Владимир Ульянов («Защитник Ульянов» Виноградова и Еремина), Городничий («Ревизор» Гоголя) и др.
Широкую популярность принесли народному артисту СССР К. Ю. Лаврову фильмы «Живые и мертвые» (Синцов), «Верьте мне, люди» (Алексей), «Братья Карамазовы» (Иван Карамазов), «Укрощение огня» (Башкирцев) и др.
…Все герои Лаврова — люди сильного характера. Это значит, что они приходят в мир с намерением утвердить себя среди людей. И отсюда их светлый, уверенный взгляд. Но резкая черта отделяет героев Лаврова, взятых из репертуара советского, и героев, сыгранных им в классическом репертуаре. Будь то Молчании из «Горя от ума», будь то Соленый из «Трех сестер», будь то Иван из фильма «Братья Карамазовы» — внутри всех этих людей идет борьба между «сильным характером» и совестью. Если побеждает характер, то получается негодяй (Молчалин, Соленый). Если побеждает совесть — страдалец (Иван Карамазов).
У героев Лаврова из современных пьес и фильмов нет в душе подобной борьбы. Его герой утверждает себя не вопреки другим, но вместе с другими и ради блага других. Так, как он это благо понимает. Он берет на себя ответственность за других. Он не боится ответственности, более того — он ощущает ее как необходимую связь человека с человеком. И вне этой связи для него не существует ничего. Потому-то его не заносит на те вершины духа, потому-то под ногами у него не разверзаются те пропасти отчаяния, между которых живут отчужденные Иваны Карамазовы. ..
Во многих статьях, посвященных Лаврову, актера хвалят за то, что он не сделался иждивенцем своего обаяния, но честно трудился, приобретая «актерское мастерство». Разумеется, одних обворожительных улыбок недостаточно. Но и представлять дело так, будто «мастерство» само по себе, а «актерское обаяние» лишь некий довесок к хорошей игре, разумеется, не следует. Интересно в этом смысле то, что сам Кирилл Юрьевич рассказывает о работе над ролью морского офицера Платонова в пьесе Штейна «Океан». Этот герой Лаврова тоже человек «в корне неплохой», но все отношения между людьми существуют для него в форме долженствования. Он несколько рассудочен, прямолинеен и сух. Первой мыслью было — постараться обелить Платонова, сгладить и спрятать то, что зрителю может в нем не понравиться. Но режиссер предложил Лаврову иной путь: выпятить и выставить напоказ недостатки героя. Пусть в первом и во втором актах он покажет себя с худшей стороны и только в третьем раскроется перед зрителем подлинная суть его натуры. Так и была решена роль в спектакле. И зритель в Лавровского Платонова поверил. Почему? Вероятно, потому, что уже в тот момент, когда Лавров выходит на сцену, зритель верит, что его герой славный парень. Актер старается зрителя в этом переубедить, но зритель все-таки верит. И когда в конце пьесы яснее обрисовываются внутренние мотивы поступков и речей Платонова, зритель рад, что не ошибся.
Мне кажется несомненным, что тот образ современника, который создает в кино и в театре Лавров, был бы невозможен, если бы не эта его как будто неброская внешность и очень симпатичная улыбка, манера двигаться и говорить и, конечно же, его светлые глаза, которые, видимо, и излучают это самое обаяние. Что такое обаяние? Это качество врожденное, это особенный дар. Это способность даже не через слова и поступки, но уже одним предъявлением своей личности сказать всем, что ты «славный малый».
К тому, что выше было сказано о мировосприятии «Лавровского» героя, следует добавить несколько слов о его человеческих качествах. Он «простой человек» и «славный малый». В сочетании этих двух элементов — секрет его успеха. Лавров откровенно любит будни, прозу, быт. Он сам говорит, что его герой «очень земной человек». Если бы герой Лаврова сошел со сцены в зрительный зал, то сосед по креслу, пожалуй, и не обратил бы на него внимания. Оттого зрителю легко увидеть в Лаврове себя. Это не пахнет самомнением.
Герой Лаврова умен, но он не мыслитель. Он добр, но он не святой. Он очень храбр, но ему знаком и страх. Он как будто не отмечен редким талантом. Он идет той же дорогой, что и многие другие.
Он, пожалуй, был бы немного скучноват, если бы не этот великолепный талант — говорить, ходить, пить, есть, смеяться, вообще существовать. Благодаря этому таланту при всей своей обычности он — ярок. И это очень хорошо чувствуют зрители…
Из ст.: Михаил Гордин. Диалог: актер — зритель. — «Аврора», 1970, № 4.
Лит.: К. Лавров. Минимум внешнего, максимум внутреннего.— «Советский экран», 1969, № 2;
Р. Беньяш. Без грима и в гриме. Л., 1971;
Э. Яснец. Наш современник Кирилл Лавров. — В кн.: Труд актера, вып. XX. М., 1972;
М. Гордин. Диалог: актер — зритель. — «Аврора», 1970, № 4;
Ю. А. Смирнов-Несвицкий. Роль и сценический образ. М., 1968.
Театральный календарь на 1975 год. М., 1974.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
