ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ — Всеволод Смирнов — архитектор, художник, кузнец
Воспоминания современников о Всеволоде Смирнове
Я была женой его сына Дмитрия Всеволодовича с 1984 по 1993 год. Знала я о Всеволоде Петровиче задолго до этого, когда мы с Митей учились в одном классе — с первого класса.
Когда я вспоминаю сейчас Всеволода Петровича, то вижу внутренним взором вечернюю улицу Пскова осенью или зимой, на той стороне Октябрьского, напротив «ленинградского» гастронома, и идущего по ней мимо магазина «Подписные издания» (бывшего, сейчас на том месте какая-то лавка) в сторону своего дома или в сторону гостиницы «Октябрьская» большого, тяжело ступающего человека в тёмно-коричневой дублёнке. Позже я узнала, что ноги болят от венозной недостаточности, которая появилась после многих лет стоячей работы — у кузнечного горна. Он пешком ходил из дома, который стоит на углу Октябрьского проспекта и Гражданской улицы, напротив «ленинградского» гастронома (его так и называли: «сходить в ленинградский», «купила в ленинградском» — тогда, когда мы с Митей ходили в школу), в кузницу, которая располагалась в звоннице храма Успения с Парома на том берегу Великой, напротив Кремля.
Я знала, что это папа Мити Смирнова, известный художник-кузнец, легендарная личность в те годы. Мне он казался грозным невероятно, оттого что был неприветлив и очень серьезен, когда смотрел на меня при встрече или разговоре.
Он не покорял широкой белозубой улыбкой, не припомню, чтобы он говорил приятные слова. Его трудно было забыть. Он притягивал, как магнит, обаянием мощной личности. Уже намного позже, когда мы с Митей поженились и я вошла в эту семью, однажды мне подумалось, что у этого пожилого, много повидавшего человека, такого большого, такого строгого, являвшего собой воплощение суровой мужественности, который всё-всё знает про тебя, молодая мятущаяся душа, ищущая вечные ответы на вечные вопросы.
В последние годы — 1988-90-е, он молился перед едой, а мы, не веровавшие тогда, неуклюже стояли — или сидели — и ждали, когда он закончит свою публичную молитву. Помню, я испытывала неудобство и досаду за него, и тогда подумала о том, что вера вещь интимная и на людях молиться можно в храме, а не среди неверующих или невоцерковлённых членов семьи Но его слова о любви я запомнила на всю жизнь. Это случилось в один из таких обедов в Малах, во время одного из «серьёзных» разговоров, которые были обязательным сопровождением приёма пищи. Говорили о жизни, искусстве, знакомых. Тогда речь зашла об искусстве. Всеволод Петрович поднялся из-за стола и очень горячо сказал, да так, что слова врезались в память, а позже всплыли в сознании и остались в сердце навсегда — но тогда, когда очистился от тумана их смысл. Тогда, стараясь донести до нас, легкомысленных олухов, кичившихся своей просвещённостью и щеголявших друг перед другом умными мыслями, вычитанными в умных книгах, то, что можно понять только сердцем, он оторвал от стола чашку и впечатал её в стол, произнеся при этом: «Все нужно делать с любовью. Вот даже чашку эту поставить нужно с любовью!» Помню, что я оторопела и застыла, мысли мои остановились, и я крепко задумалась. Вот тогда-то мне и показалось, что у него молодая нежная мятущаяся душа и что, наверное, он сильно переживает и думает.
Ещё одно удивление довелось мне пережить, когда я увидела небольшую акварель, изображавшую храм, на который падал солнечный свет сквозь стоявшие рядом деревья. Удивительно мне было, что суровый кузнец, автор колючих печальных роз, могучего и изящною одновременно фонтана «Павлин», был автором такой маленькой, какой-то нездешней, по-итальянски яркой солнечной акварели. Изумрудная зелень листвы, синее-синее небо й ослепительно белая от щедро льющегося солнца стена церкви — одно из самых любимых моих воспоминаний о той жизни.
Его любимым местом был дом в Малах, который он строил несколько лет по собственному проекту. В этом доме собирались самые интересные и выдающиеся люди тех дней. Поэты, писатели, ху-дожники, композиторы, артисты, режиссёры, врачи, физики — лауреаты, кандидаты, герои из Пскова, Ленинграда, Москвы — приезжали на пару дней или на месяц, каждый раз оставляя после себя какую-нибудь забавную историю, запомнившиеся словечки, поразивший воображение рассказ или восхищение. Кое-что из этих воспоминаний своего детства поведал мне мой муж. Но я почти не застала это чудное время, правда, помню самого яркого гостя — легендарного Савелия Ямщикова, а ещё кардиолога областной больницы Валентина Теплякова, лечившего Всеволода Петровича. Помнишь, Митя, как он заснул, улегшись на скамейке во дворике, пока мы накрывали ужин для гостей — не обращая внимания на громкие разговоры и становившийся прохладным вечерний воздух, бесконечно усталый после работы? Сейчас я думаю о том, что тогдашняя жизнь, несмотря на её ограничения — например, за границу не ездили так обыденно, как сейчас, — была какой-то настоящей, что ли. Только такая жизнь могла сформировать такую личность, как Всеволод Петрович.
С. В. Ямщиков, Ю. Коулумиес
Всеволод Петрович сумел поднять на высоту подлинного искусства кованый металл, отделив его от простого ремесла искусных кузнецов, силой воплощения своей мечты. В его творениях чувствовалась сила духа, уверенная рука большого мастера, от них исходило обаяние сильной личности и любви. Как ни к кому другому, к нему подходит выражение «большое видится на расстоянии».
Утром я открыла глаза и поняла, какой замечательный сон мне только что приснился: в Малах, у плиты, я что-то мешаю ложкой в кастрюле, а напротив, в дверном проёме стоит и добро-добро улыбается мне Всеволод Петрович. Он так светло улыбался, так смотрел на меня — я проснулась от удивления — что это вдруг? Несколько минут спустя позвонил из Пскова Митя и сказал, что папы больше нет, что он умер ночью. Ни до, ни после таким он мне не снился. Я твердо знаю, что в нём жила любовь, которая и вела его вперёд по жизни, что бы ни говорили.
Ирина Панькова
П. П. Оссовский. Воспоминания (Воспоминания современников) — к предыдущей главе книги
к следующей главе книги — А. Т. Васильев. Служение Отчизне (Воспоминания современников)
ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГИ — Всеволод Смирнов — архитектор, художник, кузнец
В 2012-м году в память о Всеволоде Смирнове его сыном и друзьями Всеволода Смирнова была издана книга под названием «Всеволод Смирнов. Архитектор. Художник. Кузнец». Книга была выпущена достаточно большим тиражом для нашего времени в 1 200 экземпляров, но тираж быстро разошелся и для многих, в особенности для подрастающего поколения, материалы книги остаются недоступными. В связи с чем, с согласия сына Всеволода Смирнова Дмитрия Смирнова и авторов книги, публикуем материалы книги на страницах нашего сайта для того, чтобы как можно больше людей смогли свободно познакомиться, посмотреть и прочесть все материалы, представленные в книге.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
