Иногда режиссёра можно не читать в программке. Его видно сразу. Даже издалека. Даже со спины. Даже боковым зрением, которое у театралки с годами развивается лучше, чем у сторожевого кота.
Вчера я увидела такого молодого человека ещё в фойе — и всё внутри меня тихо, но уверенно сказало: режиссёр.
Во-первых, у него было такое выражение лица, будто он живёт одновременно в трёх измерениях, и ни одно из них не совпадает с нашим. Взгляд — направленный куда-то внутрь себя и чуть выше люстры. Взгляд человека, который знает истину, но не уверен, стоит ли её объяснять обычным смертным.
Во-вторых, атрибуты. О, атрибуты у режиссёра — это отдельная пьеса.
На голове — шапка. В помещении, где жарко так, что дамы уже мысленно снимают третью кофточку. Он потел, честно потел, но шапку не снимал. Потому что режиссёр без шапки — это просто мужчина. А режиссёр в шапке — это концепция.
Дальше — очки. Две пары. Одна — на глазах, другая — на голове. Зачем? Не знаю. Возможно, для усиления художественного эффекта. Или чтобы в любой момент можно было сказать: «Я смотрю иначе».
Ботинки… Ботинки были на пару размеров больше. Из-за этого он ходил так, будто только что сбежал с манежа, но очень не хотел, чтобы его там нашли. Шаг — широкий, неуверенный, но полный смысла. Каждый его проход по фойе выглядел как репетиция выхода на поклон.
И при всём этом — невероятное ощущение собственной значимости. Он смотрел на людей так, будто мы — массовка в его бесконечном проекте под названием «Жизнь». А когда он заговорил…
Ах, эта речь!
— «Здесь очень чувствуется разрыв между внутренней тишиной пространства и экзистенциальным импульсом зрителя…»
Я слушала и понимала: слов много, фраз витиеватых ещё больше, а смысла — как в пустом буфете после антракта. Но сказано было с таким видом, будто каждое слово стоило минимум гранта.
Я стояла рядом, кивала и думала: вот он — человек, который умеет говорить так, чтобы никто не осмелился переспросить. Потому что вдруг ты просто не дорос.
И знаете что? Я даже не сердилась. Я улыбалась. Потому что театр без таких людей был бы скучнее. Пусть они ходят в шапках, потеют, носят очки слоями и говорят загадками.
Главное — чтобы спектакли иногда всё-таки получались.
Режиссёра легко узнать: он выглядит так, будто не совсем здесь, говорит так, будто не совсем с нами, и при этом абсолютно уверен, что именно он — самый нормальный человек в зале.
Кто такая Весёлая театралка
Весёлая театралка — это не просто дама с биноклем и программкой. Это человек, который прожил жизнь в зрительном зале, под светом люстр и в шуршании кулис. Она знает, где пахнет гримом, где стулья скрипят от волнения, а где актёры мечтают о кофе больше, чем о славе.
Она не критик и не знаток. Она — зритель, который любит театр по-настоящему. Любит даже тогда, когда спектакль скучный, актёры устали, а в буфете чай дороже билета. Она любит за живое присутствие — за ту самую магию, когда свет гаснет, и зал замирает.
Весёлая театралка не боится смеяться над собой. Иногда путает фамилии режиссёров, иногда теряет перчатку на антрактах, а иногда идёт в театр просто потому, что там тепло и люди красиво одеты. Но именно в её рассказах — тот самый живой театр, не на сцене, а вокруг неё.
Она приходит в театр, чтобы снова почувствовать, что жизнь — это тоже спектакль, только без репетиций.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
