15 сентября — 100 лет со дня рождения советского актера Кирилла Юрьевича Лаврова (1925-2007).
У К. Лаврова счастливая творческая судьба. Более четверти века играет он на сцене ленинградского Большого драматического театра им. Горького. Его героями стали Молчалин в «Торе от ума» Грибоедова и Платонов в «Океане» Штейна, Соленый в «Трех сестрах» и Астров в «Дяде Ване» Чехова, гоголевский Городничий, Давыдов в «Поднятой целине» по Шолохову и Нил в «Мещанах» Горького Особое место в творчестве актера занимает образ В. И. Ленина, созданный им в спектаклях «Защитник Ульянов» Л. Виноградова и М. Еремина, «Перечитывая заново» и на экране.
Народный артист СССР, лауреат Ленинской премии (1983) в советское время К. Ю. Лавров возглавлял Ленинградское отделение Всероссийского театрального общества, много и плодотворно работал в кино и на телевидении.
О Кирилле Лаврове в роли Владимира Ильича Ленина («Перечитывая заново»)
Продолжая лучшие традиции сценической Ленинианы, Лавров развивает их дальше. Он с поразительной глубиной раскрывает перед нами внутренний мир Ленина, движение ленинской мысли, ее напряженность, насыщенность, гибкость, присущие ей глубину анализа и широту обобщений.
Перед нами Ленин размышляющий. (Актер опирался в своей работе на замечание Н. К. Крупской: «Образ Ленина — это мысль Ленина»)…
В самых обыденных обстоятельствах — беседуя, споря, выслушивая, Ленин предстает не просто внимательным собеседником, чутким, тактичным, в высшей степени интеллигентным человеком, проницательным политиком, а личностью поистине героической. Актер каждый раз укрупняет ситуацию. Привнося ощущение того, что было «до» и должно быть «после», как бы соотносит ее бытовые события с обстановкой исторической.
И Лавров играет, соединяя философскую глубину постижения образа с редкой выразительностью, лаконизмом. Он сразу отказался от подчеркивания внешнего величия образа, как и от портретного сходства (хотя есть у него и знакомая характерность жеста, и своеобразие интонационного строя ленинской речи). Главное заключено в раскрытии поразительной многогранности внутреннего мира, его напряженности, его постоянного взаимодействия с окружающим. Лавров не играет всеведущего человека, работа интеллекта, движение мысли, познание действительности показаны как естественная норма существования.
Из ст.: Клюевская К. Живее всех живых.— Ленингр. правда, 1982, 28 марта.
…«Лавровская улыбка» едва ли не стала расхожим определением: такая светлая, открытая, как ее чаще всего запечатлевал кинематограф, что могла бы превратиться в стандарт. Но вспомним… Лучезарная, лукавая улыбка студента Бориса Прищепина (одна из самых первых ролей К. Лаврова на сцене БДТ) или Славы в «Пяти вечерах» и горькосаркастическая даже не улыбка, а ухмылка Соленого в «Трех сестрах», узко поджатые, искривленные улыбкой губы Молчалина в «Горе от ума». И по-детски радуется Городничий после вручения взятки Хлестакову. А как блаженно улыбается Курносый, в полусне раскачиваясь на пальме. И все это — улыбка Лаврова. А если еще вспомнить, как лихо смеется его Нил в «Мещанах», пританцовывая на столе и изображая игру на балалайке…
Пожалуй, даже Городничий, сыгранный с неожиданным трагическим лиризмом и горьким юмором, не вызвал столь бурных споров, какие разгорелись вокруг Нила. Классические, в школе «пройденные» и навсегда «усвоенные» фразы Нила звучали у К. Лаврова неожиданно просто, не декламацией, как к тому привыкли, а живыми словами рабочего человека, они произносились как бы между прочим — да и в самом деле, зачем «глаголить» о том, что выстрадано, узнано, понято?
В своих ролях К. Лавров не терпит ни декламационности (а как соблазнительно было это в Молчалине), ни декларативности (а сопротивляться ей тем труднее, что время от времени выпадают роли «лица от театра», «от автора», где эта черта заложена изначально).
В одной из давних уже по времени статей про Лаврова сказали: «Человек из зрительного зала». Это было абсолютно точно, ибо речь шла о спектакле «Правду! Ничего, кроме правды! . .». Поднимаясь из зала на сцену и вновь спускаясь в зал, комментируя разыгрываемое на сцене американское судилище над Великим Октябрем, К. Лавров не играл «роль», он был самим собой — актером К. Лавровым, Кириллом Лавровым — человеком, гражданином. Он был как бы публицистическим камертоном спектакля.
Из ст.: Краснов Ю. Счастье творить для народа.— Веч. Ленинград, 1979, 20 февр.
Лит.: Беньяш Р. Без грима и в гриме. Л., 1971;
Яснец Э. Кирилл Лавров. Л., 1977.
Театральный календарь на 1985 год. М., 1984.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
