7 апреля исполняется 115 лет со дня рождения (1910) Ивана Ивановича Соловьева, советского актера (умер в 1982 году).
В московском Театре им. Ермоловой И. Соловьев работал почти полвека — он учился еще в студии Хмелева, из которой возник театр. Педагог привил молодому артисту интерес к полярным граням человеческого характера. Народный артист СССР И И Соловьев с успехом играл такие разные роли, как Гай в «Моем друге» Погодина, Петруччо в «Укрощении укротителя» Флетчера, Глоба в «Русских людях», Луконин в «Парне из нашего города» Симонова, Хлудов в «Беге» Булгакова, Несчастливцев в «Лесе» Островского и др. Его последней ролью стал Иван Грозный в «Василисе Мелентьевой» Островского.
И. Соловьев неоднократно обращался к режиссуре. В Театре им. Ермоловой он поставил спектакли «Двое на качелях» Гибсона (1962), «Грамматика любви» по Бунину (1973), «Колец— делу венец» Шекспира (1977).
И. И. Соловьев об искусстве актера
Изучая роль или пьесу, выстраивая логику событий или логику действий, мы, согласно нашей школе, идем по линии жизненной правды. Мы пытаемся сообразно с предлагаемыми обстоятельствами определить жизненную суть своего персонажа: его побуждения, его цели и идеалы. Его поступки мы пытаемся связать ниточкой такой логики, которая кажется естественной для данного человека, и в конце концов возникает та основа роли логика событий и действий, — на которой уже можно, как на фундаменте, строить и образ, и характер, и все, что касается героя пьесы.
И вполне возможно, что этого будет достаточно для того, чтобы работа оказалась интересной и яркой.
Но есть и другое решение. В работе может наступить момент, когда вам покажется, что обыкновенной жизненной логики мало, и вам захочется чего-нибудь Поострее, порезче, захочется неожиданности, даже алогичности, она тоже бывает необходима. Тогда придется отступить от обычной манеры выстраивать логику действий и пустить свою фантазию на территорию лежащую за пределами наших привычных представлений, и пофантазировать об условиях или событиях, которые вызовут и ответные действия вашего персонажа, тоже необычные и непривычные. И вот эти-то действия и поступки вдруг могут оказаться тем обостренным и неожиданным материалом, который вам нужен.
Из кн.: Соловьев И. По собственному опыту. М., 1982.
И. И. Соловьев в роли Несчастливцева («Лес» Островского)
…Несчастливцева мы видим впервые сидящего прямо на траве. Он в дорожном костюме, высоких сапогах, в очках и с наслаждением слушает птичий гомон. Несчастливцев Соловьева вернулся в дорогие с детства места, он любуется лесом, его красотой, пением птиц. И с Аркадием он разговаривает дружески, по-товарищески. Такому Несчастливцеву страшно неудобно просить друга разыграть роль лакея, и не из-за тщеславия, а опять-таки из-за доброты: Геннадий Демьянович боится шокировать тетушку Раису Павловну Гурмыжскую своей бедностью. И тот же Несчастливцев неожиданно заливается слезами в конце спектакля, оскорбленный вероломством, ханжеством, низостью женщины, которую он любил, как мать.
Несчастливцев в исполнении И. И. Соловьева — не громила, не пьяница, в нем нет ничего от богемщины. Это очень интеллигентный, мягкий, добрый человек, а отсюда и опрятность в одежде, очки, тихий голос, никакого металла… Для такого Несчастливцева Аркадий — товарищ по нелегкому актерскому ремеслу.
Интересную деталь нашли режиссер Л. Гал-лис и актер И. Соловьев. Несчастливцев заботливо накидывает плащ на плечо Аркадия, а тот важно вышагивает под зонтиком, радуясь тому, что рядом с ним такой чуткий и заботливый человек, с которым не страшны никакие жизненные невзгоды.
А как радуется Геннадий Демьянович у Соловьева, когда Буланов пытается уязвить его актерским званием.
— Так ты знаешь, братец, кто я,— не без гордости восклицает Несчастливцев — Соловьев,— тем лучше нам теперь с тобой разговаривать. — И сколько оскорбленного достоинства в лице исполнителя, когда он слышит ответную язвительную реплику Буланова.
Несчастливцев в постановке ермоловцев — человек легкоранимый, с уязвимым сердцем, а потому он так добр и отзывчив на чужую беду. Можно было изобразить провинциального трагика как человека сильной воли, с офицерской выправкой. Аркадий Счастливцев рад служить такой сильной личности. А можно было переосмыслить Островского и показать Несчастливцева как типичного русского интеллигента, который своим искусством сеет в народе «разумное, доброе, вечное». Такая трактовка, предложенная ермоловцами, представляется нам обоснованной, если внимательно вчитываться в текст пьесы и отвлечься от привычных толкований. Несчастливцев у Соловьева—не только человек большого сердца, это яуч света в темном царстве Гурмыжских.
Из ст.: Гудкова В. Спор с традицией.— Сов. Татария, 1970, 29 сент.
Лит.: Соловьев И. Монолог под занавес. М., 1979.
Театральный календарь на 1985 год. М., 1984.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
