4 апреля — 265 лет со дня рождения (1760) Петра Алексеевича Плавильщикова, русского актера и драматурга (умер в 1812 году).
П. А. Плавильщиков — уникальное явление в русском театре XVIII в. Выходец из купеческой семьи, он окончил Московский университет и, вопреки ожиданиям родных, сделался актером. «Яркий свет сценической истины, простоты, естественности тогда впервые озарил мою голову» — так писал С. Т. Аксаков о впечатлении, которое произвела на него игра Плавильщикова.
Не оставляя сцены, актер стал подвизаться на поприще драматургии. Его трагедии «Рюрик» и «Ермак» заставляли вспомнить о произведениях Сумарокова; комедии же «Мельник и сбитенщик — соперники», «Сговор Кутеикина», «Сиделец» и др. продолжали традиции Фонвизина и во многом предвосхищали Островского. Плавильщиков-теоретик ратовал за создание русского национального театра, не зависящего от европейских образцов.
П. А. Плавильщиков о русском театре
Россияне как человеки не могут не согласоваться с подобными себе во многом но как человеки же не могут не иметь и особливого и существенного различия во нравах и обычаях в рассуждении других народов, следовательно и в самых забавах. Мало трогают Россиян многоглаголивые тонкости Россияне требуют не слов, но дела: они хотят, чтоб мало сказано было, но чтобы много замыкалось; любят замысловатое, но не терпят переслащенного; любят порядок, но не терпят педантства — словом: Россияне хотят совершенного, которое в подражании существовать не может, ибо всякое подражание далеко отстоит от своего подлинника.
Правило прославлять на театре добродетель и уничижать порок всем родом человеческим признано неоспоримым: каким же образом сие производить должно?— в том все дело — и вот что основываться должно на вкусе народном! Россияне питают в душах своих добродетели великие; то, чтобы тронуть их, должно выдумать величайшее. Жестокие же злодеяния Россиянам не сродны; порок без усиленного начертания сам собою производит в сердцах отвращение. Великая ли диковинка в России, что слуга разорившегося господина своего не оставляет и служит ему так же, как служил богатому, хотя и отпущен им на волю, что в Де-Тушевом Расточителе поставлено за великое нечто. У нас слуга, отпущенный на волю, продал себя в рекруты, чтобы своего бывшего барина выкупить за долг из тюрьмы…
По моему мнению, весьма должно остерегаться, чтобы к развязке зрелища не оставался порок торжествующим; это право принадлежит одной добродетели — и вот где нравственный смысл зрелища должен быть извлечен во всем своем блистании; притом же зритель столько почтен в театре, что никакой сочинитель не может осмелиться отпустить его из зрелища с чувствованием унылым, а коль-ми паче еще с негодованием.
Некоторые говорили, что должен театр существовать для сердца и души, а не для глаз; но слово зрелище само собою разрушает сие положение. Должно тронуть и душу и сердце, ио никогда не должно забывать о глазах, ибо лицо, идущее в театр, не растворяя рта должно о себе дать знать зрителю, какого оно свойства, а притом нужно необходимо так распоряжать действия и все приличные свойства в нем, чтобы зритель не трудился в догадках, а всегда бы только ожидал следствия из предыдущего; незнание чего должно возбудить наичувствительнейшее любопытство, а происшествие внезапностию своей поражать чувства.
Из кн.: Плавильщиков П. Сочинения. В 4-х т. Т. 4. Спб., 1816.
Из воспоминаний о П. А. Плавилыцикове
Я видел Плавилыцикова в первой моей молодости (с 1805 по 1807), видел его на сцене и в обществе и, по тогдашней моей страсти к театру, изучал его как человека и как актера так внимательно, что записывал его суждения и разговоры, отмечая те места в его ролях, в которых он мне больше нравился. В то время казался он мне актером необыкновенным, неподражаемым, и только впоследствии, при сравнении игры его с игрою других актеров, наших и иностранных, я стал замечать, что иные роли он мог бы исполнять с большим чувством и соображением — не говорю с большею силою и одушевлением, потому что Плавильщиков обладал этими качествами даже в излишней степени. Я видал его в ролях Ярба, Рослава, Тита, Эдипа, Боверлея, Ермака, Мейнау, Досажаева и купца Бота и до сих пор не забыл еще его произношения звучного и ясного, ни его телодвижений. . . Плавильщиков был человек чрезвычайно умный, серьезный, начитанный, основательно знал русский язык, литературу и говорил мастерски. Физиология его свободно и естественно выражала все страсти и ощущения души, кроме радости и удовольствия, которых она никогда выразить не могла…
Я видел Плавильщикова в Москве в роли Эдипа в два первые представления этой трагедии, в 1805 году, и был свидетелем, как он восхитил всех простою и величественною игрою своею; да и мог ли играть иначе единственный в то время защитник простоты и естественности на театральной сцене?
Из кн.: Жихарев С. Записки современника. М., 1955.
Лит.: Кулакова Л. П. А. Плавильщиков. М.; Л., 1952;
Очерки истории русской театральной критики. T. 1. Л., 1975.
Театральный календарь на 1985 год. М., 1984.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
