25 августа — 115 лет со дня рождения (1909) Юрия Эрнестовича Кольцова, советского актера (умер в 1971 году).
Во МХАТ Ю. Э. Кольцов пришел сразу после окончания Школы-студии им. Ермоловой. Затем были долгие годы работы в провинции, подарившие артисту такие роли, как Борис Годунов, Федя Протасов, Труффальдино, Мальволио («Двенадцатая ночь»), Гарри Смит («Русский вопрос»).
В 1956 г. народный артист РСФСР Ю. Э. Кольцов вернулся на прославленную сцену. Его героями стали Полежаев («Беспокойная старость»), Серафим («Все остается людям»), Миройю («Безымянная звезда»), Тузенбах («Три сестры»), доктор Ранк («Кукольный дом»)— персонажи менее эффектные, но близкие лирическому дарованию актера.
Мария Осиповна Кнебель о Юрие Кольцове в роли Миройю («Безымянная звезда» Себастиана)
…Встречу с Ю. Кольцовым в работе над «Безымянной звездой» я считаю одной из самых дорогих встреч моей жизни…
Мне сразу увиделся в роли учителя Юрий Кольцов, но многие в театре были не согласны с его кандидатурой.
По-моему, права оказалась я. Просматривая сейчас прессу и вспоминая слова А. Д. Попова и П. А. Маркова, чье мнение для меня всегда было дороже других, я понимаю, что мы с Кольцовым победили в чем-то очень для меня существенном.
Это касалось природы воплощения поэтического на сцене. Ю. Кольцову удалось донести пленительную чистоту души и ум ученого Марина Миройю. Как? Вот это — самое интересное. Полным отсутствием внешних средств выразительности. В нем не было ни красоты, ни гармонии в движениях. Он был абсолютно обыкновенный, и вместе с тем все в нем было необыкновенно. Это был действительно ученый, вернее — чернорабочий науки. Верилось, что он недосыпал, недоедал, но не замечал этого, ибо перед ним была большая цель. Он был странный. И при этом — никаких штампов «странного ученого».
Странность шла от невероятной простоты интонаций. Духовный, поэтический мир был сферой его неустанных размышлений. Глядя на Кольцова, я верила, что именно такой, как он, может что-то открыть, а не просто повторить бывшее до него. И любовь его, внезапная, сильная, глубокая и простая, была естественна. Он не мог «приблизительно» мыслить, точно так же, как он не мог «приблизительно» чувствовать.
В Кольцове не было ни тени сентиментальности ни в любви, ни в разлуке. Он понимал, что, если бы у любимой им женщины было хоть немножко больше сил, она осталась бы с ним. Но их не было, а он не цеплялся за иллюзии.
В Художественном театре и в последние годы очень много прекрасных актеров. Но Ю. Кольцов среди них занимал особое место. Помимо многих прекрасных профессиональных качеств, его отличало одно особое, редкое качество — высшая степень одухотворенности. Он и в жизни, и на сцене сам всегда казался человеком, похожим на учителя из «Безымянной звезды»…
Из кн.: Кнебель М. Вся жизнь. М., 1967.
…Его неповторимым талантом увлекались зрители самые разные, «на Кольцова» в 50— 60-е годы ходили и те ценители прекрасного, которых обычно встретишь на симфонических концертах, и просто зрители, раз случайно попавшие на «Беспокойную старость» с Кольцовым и уже не пропускавшие ни одного спектакля с ним.
Загадка кольцовского таланта одна из самых трудных. Казалось, он не пользовался ни одним из обычных актерских средств — говорил своим негромким голосом, почти на одной ноте, не менял лицо гримом, чаще всего стоял или сидел, предпочитая мизансцену спокойную и простую. И при этом самые тонкие движения человеческой души, те, что и в жизни не всегда заметишь и не сразу поймешь, вдруг становились очевидными в его исполнении. . .
Неожиданным был кольцовский Полежаев, голубоглазый старик с молодым голосом и слабыми зябнувшими руками, сыгранный в 1956 году на мхатовской сцене, когда еще жива была в искусстве традиция изображать великих людей несколько парадно и торжественно. Этой величавости и внешней значительности Кольцов противопоставил большое внутреннее содержание, тонкость психологической разработки. Он играл профессора Полежаева очень лично, как бы отстаивая через эту роль свое требование к человеку, свое гражданское чувство. Стремление служить революции и народу» прямота, честность, бескорыстие, отсутствие высокомерия, умение трудиться с утра до ночи в нетопленном доме для кольцовско-го Полежаева нечто естественное, само собой разумеющееся. Он был сосредоточен на главном деле своей жизни, безостановочно работала мысль ученого — это было понятным даже тогда, когда он сидел отвернувшись и видна была только спина, немного сутулая, обтянутая домашней курткой из толстой материи в клетку.
Из ст.: Дзюбинская О. Роль для Кольцова.— Театр, 1971, № 3.
Театральный календарь на 1984 год. Л., 1983.
Данный материал является некоммерческим и создан в информационных, научно-популярных и учебных целях. Указанный материал носит справочно-информационный характер.
