490 лет со дня смерти итальянского художника Антонио да Корреджо

15-го марта (по другим источникам 5-го марта) исполняется 490 лет со дня смерти выдающегося итальянского живописца эпохи Возрождения Антони да Корреджо (1489-1534). К этой дате публикуем статью о творчестве замечательного художника. 

Предполагаемый автопортрет Антонио да Корреджо

Литературный портрет одного из величайших художников эпохи Возрождения Антонио да Корреджо, оставленный нам его первым биографом Джорджо Вазари, страдает неполнотой и фактическими ошибками. Ряд его деталей носит характер штампа или анекдота и не вызывает доверия. Но одна черта, «чрезвычайно скромный нрав» мастера, кажется совершенно правдоподобной. Не случайно Вазари не удалось разыскать о его жизни сколь-нибудь существенных подробностей. В ней нет фабулы, приключений, дальних странствий, привкуса величественного и необычайного. И в искусстве Корреджо преобладают образы женственно мягкие, деликатные, внешне неброские, исполненные простоты, милой застенчивости и внутреннего света.

Даная

О характере художника свидетельствует и география его жизненного пути. Он родился в североитальянском городке Корреджо, с именем которого и вошел в историю искусств. Все живописцы, скульпторы и архитекторы, великие и незаметные, стремились в прославленные центры итальянского искусства— Рим, Флоренцию, Венецию. Но Корреджо, если и побывал в Риме — о чем до сих пор ведутся споры,—то мимоходом. Вообще же он не выезжал надолго из своего дома — никуда, за исключением Пармы, лежащей всего в двадцати милях от Корреджо.

Мученичество Святых Плацида, Флавии, Евтихия и Викторини

Однако в своем искусстве Корреджо отнюдь не был провинциалом. Воздушная леонардовская светотень, грация и простота рисунка Рафаэля, сложнейшая пластика Микеланджело и новейшие маньеристические художественные веяния нашли место в его творчестве. Гениальная одаренность, видимо, позволяла мастеру самым плодотворным образом использовать свои кратковременные отлучки из родных мест.

Мистическое обручение святой Екатерины

О том, у кого учился Антонио, можно лишь догадываться. В окрестностях его родного города не было сколь-нибудь значительной художественной школы. А те художники, в которых гениальный юноша мог бы найти себе достойных учителей, жили на весьма значительном расстоянии от Корреджо. В Мантуе до 1506 года трудился великий Андреа Мантенья, в Милане между 1507 и 1513 годами — Леонардо да Винчи.

Святое семейство со святым Иеронимом

Но чьими бы уроками ни пользовался Антонио, уже в юности он исполнял ответственные заказы. А алтарный образ для наиболее видной церкви в Корреджо Сан Франческо, контракт на исполнение которого он подписал 30 августа 1514 года, был несомненно наиболее значительной работой, которую мог предложить его родной город. Ныне эта превосходная картина хранится в Дрезденской галерее, давая наиболее ясное представление о раннем стиле мастера и о его дальнейших устремлениях.

Леда и лебедь

Полотно изображает Богоматерь с младенцем и предстоящими избранными святыми: Франциском Ассизским, Антонием Падуанским, Катериной Сиенской и Иоанном Крестителем. Выбор лиц был, конечно, продиктован заказчиком, духовенством церкви Сан Франческо. В задачу художника входило в соответствии с традициями искусства Высокого Возрождения превратить алтарный образ в живую сцену. И в том, как он это сделал, проявились и уроки, взятые им у других мастеров, и своеобразие его натуры. Корреджо соединяет фигуры строгой симметричной композицией: Мадонна с младенцем на коленях помещается на высоком троне, а святые парами стоят по сторонам у его подножия. Ближние, Антоний и Катерина, молитвенно устремляют к ней взоры, дальние, Франциск и Иоанн, обращаются к зрителю. Мадонна ласковым жестом отвечает на молитвенный призыв святых, младенец благословляет зрителей. Таким образом, все персонажи оказываются гармонично связанными между собой и с внешним миром. Архитектурное обрамление сцены фантастическим образом сочетается с ее пейзажным фоном: Мадонна и святые располагаются под сводами, которые поддерживаются великолепной колоннадой, задуманной, очевидно, как продолжение главного нефа церкви Сан Франческо, как ее алтарная часть; но вместе с тем босые ноги святых стоят на земле, покрытой кудрявой травянистой растительностью, колоннада позади трона Мадонны заканчивается высокой аркой, открывающей вид на панораму зеленых текучих холмов под высоким облачным небом, и под сводами храма вместо обычного сумрака, словно под открытым небом, царит мягкое сияние погожего летнего дня. Очаровательный пейзаж превращает изображение обрамленного колоннами алтаря в картину райского блаженства святых, наслаждающихся вечно созерцанием ликов Мадонны и Спасителя. О том, что перед зрителем и в самом деле райское видение, свидетельствуют фигурки ангелочков, поддерживающих трон и парящих по сторонам от него, а также детские головки херувимов, вырисовывающиеся на облаках.

Это интересно:   К 115-летию советского грузинского художника Симона Вирсаладзе
Аллегория добродетелей

Каково происхождение приемов, использованных мастером в этом алтарном образе? Строго симметричная структура — это «общее место» в алтарных картинах. Так писали их не только по всей Италии, но и в других европейских странах. Но вот подчеркнутая тектоничность группы главных шести персонажей, образующих пирамидальную композицию, напоминает о поисках Леонардо, благородное архитектурное обрамление говорит о знакомстве с произведениями Рафаэля и Андреа дель Сарто, певучий пейзажный фон является находкой североитальянских живописцев, таких как Джованни Беллини и Джорджоне, а гармоническое сочетание природы и архитектуры свидетельствует об интересе к античным памятникам. Леонардо напоминают также как бы скрытые полуулыбки Мадонны, Крестителя и св. Франциска, мягкое свечение человеческой кожи, воздушная дымка в тенях; у Рафаэля заимствованы стремление к певучей плавности, благородной простоте контуров, и чистота ликов, прелесть детских фигурок, нежность и внутренняя цельность образов. Наконец, сложные ракурсы, в которых написаны фигурки парящих ангелочков, возможно, объясняются внимательным изучением картин Мантеньи, а сложная изящная поза Иоанна Крестителя, кажется, навеяна искусством Микеланджело и предвосхищает опыты первого поколения маньеристов.

Поклонение пастухов

Все то, чему Антонио научился у других художников, на его картине выступает не в случайном эклектическом смешении, но преобразуется и сочетается в органическое единство, в новый, корреджиевский образный строй. Сердце его было горячей и целомудренней, чем у Леонардо, мягче, чем у Рафаэля, и в отличие от всех великих мастеров Высокого Возрождения его мироощущение отличалось сильной мистической окрашенностью. Поэтому улыбки его героев не загадочны, как у Леонардо, а скромны, отражают внутренний свет и деликатность души. Леонардовская светотень у Корреджо становится более напряженной, не только помогая художнику в изображении реального мира, но и делая явственным незримое духовное сияние. Так светится обнаженная фигурка Христа на фоне одежд Мадонны. Контуры и поверхности трактуются у Антонио еще нежней, чем у Рафаэля. Его идеал не только более женственный, но, пожалуй, даже младенческий. Не случайно он вводит в свою картину такое количество детских фигурок. Младенческая невинность, трогательность пухлых неловких фигурок были близки его душе. Сложность ракурсов и поз у Корреджо не столько отражает интерес к исследованию реального мира, как у его предшественников, сколько динамику его внутреннего мира. С их помощью он пытается насытить картину движением, но не для того, чтобы она выглядела естественной, а чтобы выразить чудесную необычайность происходящего. Наконец, пейзаж у Антонио, как и у венецианцев, играет роль нежного лирического аккомпанемента благоговейным чувствам персонажей. Но в отличие от них архитектурное обрамление у него одевает природу в благородную одежду целомудренной скромности. Без нее пейзаж был бы слишком сладостным, манящим, что могло бы оскорбить деликатного зрителя. Сочетание архитектуры с пейзажем у Корреджо как бы вторит смущенным улыбкам его святых, благодаря которым они так просто и непосредственно общаются со зрителем и меж собой.

Это интересно:   130 лет со дня рождения советского художника Александра Осмеркина
Плафон собора в Парме

Все замечательные особенности корреджиевской живописи, наметившиеся в алтарной картине церкви Сан Франческо, вскоре развились в совершенстве. Уже в первой половине 1520-х годов он исполняет росписи купола церкви св. Иоанна Евангелиста в Парме, которые настолько поразили современников, что художник оказался буквально завален заказами. Здесь в головокружительной перспективе Антонио изобразил чудесное видение: Христа, парящего в заоблачной выси, и апостолов, восседающих на облаках, которые спускаются на землю для последнего суда над миром. В этих росписях на столетие с лишним предвосхищены искания позднейших перспективистов и художников эпохи барокко. А в картине «Ночь» из Дрезденской галереи, написанной в эти же годы и изображающей Рождество Христово, задолго до Эль Греко и Караваджо, свет из объективного фактора, с которым приходится считаться художнику, становится в его руках послушным орудием, способным выразить то, что невидимо глазу. Тело обнаженного младенца Иисуса и лицо Марии на этой картине сияют таким нестерпимым светом, что одна свидетельница происходящего невольно щурится и прикрывает рукой глаза. Мягкость, присущая кисти Корреджо, достигает своего апогея в мифологических картинах 1530-х годов, где обнаженные тела на фоне природы исполнены несказанной нежности и умиротворения. Здесь художник выступает предтечей фламандской школы живописи XVII столетия.

Портрет дамы

Скромный, поглощенный своим искусством Антонио носил фамилию Аллегри, что значит «веселый». И, думается, она хорошо подходила мастеру, от произведений которого всегда веет возвышенной радостью, весельем духа. О природе нрава художника хорошо говорит образ св. Франциска на алтарном образе церкви Сан Франческо, в котором он, по мнению одного исследователя его творчества, запечатлел свои черты.

Г. ГРИБКОВ

Художественный календарь. Сто памятных дат. М., 1984. 

ПОДЕЛИТЕСЬ ЗАПИСЬЮ
Это интересно:   290 лет со дня рождения российского художника 18-го столетия Карла Христинека