290 лет русскому живописцу 18-го столетия Ивану Фирсову

В 2023-м году исполняется 290 лет со дня рождения русского живописца 18-го столетия Ивана Ивановича Фирсова. Творчеству художника посвящен этот очерк. 

 

В 1913 году И. Э. Грабарь, известный художник, историк русского искусства и в то время директор Третьяковской галереи, обратил внимание на стилистическое несоответствие небольшой картины «В мастерской художника» творческому почерку мастера, чьим именем она была подписана — А. П. Лосенко. Трудно было поверить, что живописец такого гражданственного темперамента, автор знаменитого патетического «Прощания Гектора с Андромахой», признанный мастер академического рисунка мог написать это камерное, скромное по сюжету и, вместе с тем, тонкое по исполнению произведение — «домашнее упражнение», как в середине XVIII века называли живопись подобного рода. Когда картину почистили реставраторы, то обнаружилась другая подпись — И. Фирсов. Так неожиданно был открыт для истории русской живописи забытый художник, автор полотна, ставшего «первой ласточкой» бытового жанра в нашей живописи.

Картина необычна не только для искусства Лосенко, но и для русского искусства XVIII века вообще. В середине века — времени создания работы Фирсова — художественную практику вершила, разумеется, под неусыпным вниманием императорского двора, так называемая Канцелярия от строений. Она объединяла мастеров самых различных специальностей, в том числе и живописцев. «Живописных дел мастера» работали в командах, которыми руководили авторитетные художники, как правило, иностранцы. Размах деятельности живописцев Канцелярии был обширен: портреты и плафонная живопись, иконы и театральные декорации, декоративные панно и аллегорические картины. Естественно, что и «употреблялись» они по отделке и украшению дворцов, придворных церквей, временных праздничных сооружений и т. д. Но бытовой живописи, того, что мы называем жанровой картиной, эти художники не исполняли и исполнять не могли. Для нее не было заказчика: ни государыне-императрице, ни сиятельным вельможам того времени она не была нужна. Третье сословие — основной потребитель подобной живописи — только еще нарождалось в бесправной, патриархально-крепостнической России, где на одном полюсе можно было видеть блестящее великолепие двора, почти не отличимого от французского, на другом — дикость едва ли не каменного века. Конечно, можно предположить, что художники писали для усовершенствования мастерства сцены из жизни, их окружающей (так оно, видимо, и было: ведь недаром же, хотя и недолго, в Академии художеств существовал класс «домашних упражнений»), но чтобы произведения такого рода могли бы уцелеть в продолжение веков — это было невозможно, это могло случиться лишь чудом. Таким чудом и стала картина Ивана Фирсова. Все в ней необыкновенно и одновременно удивительно просто и естественно. В небольшой мастерской художника перед мольбертом сидит мальчик и старательно пишет портрет «модели». А модели этой — девочке лет десяти — явно не терпится убежать из комнаты или, вскочив, посмотреть, что же получается у этого взъерошенного и серьезного юного художника. Но стоящая рядом мать придерживает непоседу.

Этой незатейливой, будничной по своему сюжету картине довелось заслужить славу «самого жизненного и самого передового произведения русской живописи середины XVIII века» (А. Эфрос). Что и говорить — это была сама жизнь, совершенно невозможная «тема» для современного искусства, предметом которого являлась оболочка явлений и лиц, выставленных напоказ в том или ином облачении, долженствующем украсить, польстить, героизировать. Если иногда и открывалась реальность — чаще всего в портретах и натурных изображениях, это было исключением или случайностью, обусловленной прозаичностью самой задачи (например, портреты петровского «всепьянейшего собора»).
А здесь царит атмосфера истинной человечности. Каждый персонаж, изображенный Фирсовым, имеет не только свое индивидуальное лицо, но и достоинство, значительность своего исторического существования, которому не требуется прибегать к различного рода ухищрениям, чтобы быть самим собой.

Эту картину трудно представить и в контексте современной ей художественной практики русских живописцев, и, так сказать, в плане сюжетно-жизненной соотнесенности с формами, укладом, со циальным статусом русского быта XVIII века. Не случайно ее приписывали различным иностранным художникам — польским, французским. Известный исследователь русской живописи XVIII века А. В. Лебедев писал: «Трудно причислить эту очаровательную сценку к русской живописи, — скорее это «Россика», — до того проникнута она французским кокетливо-уютным духом Лиотара и Леписье».

Справедливость его слов в известной мере подтвердили и факты биографии художника, отрывочные, скупые, предполагающие зачастую различное толкование, но все же выстраивающие некоторые путеводительные вехи для размышлений.

Фирсов, будучи по происхождению из потомственных живописцев, приписанных к московскому купечеству, уже в 14 лет (!) числится декоратором-живописцем по штату Канцелярии от строений, которому поручаются ответственные правительственные заказы. Ему довелось пройти весь курс живописных «университетов» того времени. Документы свидетельствуют о какой-то лихорадочной потребности двора Елизаветы Петровны в строительстве дворцов, один лучше и пышнее другого, церквей, в украшении их живописью, в празднествах и увеселениях. Фирсова вместе с другими мастерами из Зимнего дворца перебрасывают в Царское Село, от писания икон для Андреевской церкви в Киеве к театральным декорациям для Оперного дома. Он числится то в команде И. Вишнякова, то — Д. Валериани, от А. Перезинотти попадает к Ф. Градиции. Он получает высокие по тому времени гонорары. Все это свидетельствует о зрелом профессиональном уровне «подмастерья» Ивана Фирсова. О характере его деятельности такого рода может в какой-то степени сказать сохранившееся наддверное украшение — десюдепорт «Цветы и фрукты» (1754). В тщательно написанном, холодноватом по колориту натюрморте есть уже элемент жанровости — около колонны стоит стол с цветочной корзиной, свет, заливающий прост ранство, придает ему значение единой среды.
В 1764 году Екатерина II отправляет Фирсова «для лучшего живописной и театральной науке обучения» в Париж. Такое неожиданно милостивое и избирательное отношение объясняется не только талантами его, но и тем, что с конца 50-х годов Фирсов работал «придворным художником» при «малом дворе» будущего Петра III в Ораниенбауме, таким образом постоянно оказывался «на глазах» у всемогущих персон. А с воцарением Петра он стал декоратором при «итальянской компании» (то есть труппе), находясь уже в распоряжении Дирекции императорских театров.

И. Фирсов - Юный живописец
И. Фирсов — Юный живописец

Русские художники, приезжавшие в Париж в то время, удивлялись тому, что, общаясь с людьми значительными, они встречали вежливое к себе отношение. После общения с чванливой знатью в России это казалось странным. Они не могли не почувствовать необычного отношения, побывав у занимающегося делами русских пенсионеров в Париже русского посла Д. А. Голицына, чьи «рассуждения о пользе и славе художеств», в которых проводились идеи социальных преобразований, освобождения «крестьян от тирании помещика» как «единственного средства насадить в России науки и искусства», поражали замордованных русских живописцев, открывали им глаза на многое. Фирсов живет в пансионе Леспри на улице Сен-Тома, где бывали А. Лосенко и Ф. Шубин, посещает Академию художеств, занимается у Ж. Вьена. Что он здесь писал — неизвестно, но не мастерская ли в пансионе Леспри и не сама ли мадам Леспри изображены на знаменитой его картине «Юный живописец» (так с легкой руки ее «крестного отца» И. Грабаря картина и стала называться)? Очень уж парижским воздухом, французским демократизмом веет от нее. О «французскости» изобразительной «фактуры» полотна свидетельствуют и типажи персонажей, их костюмы, сам художнический антураж студии. Но есть в картине и нечто, отличающее руку русского художника. Это нечто, видимо, в той внутренней серьезности позиции художника, не допускающего привкуса малейшей фальши, сентиментальности, слащавости — опасности, которых Фирсов счастливо избежал. В той заметной «неуклюжести» ритмов, в той умной неизящности, неизысканности в обрисовке фигур (свидетельство Я. Штелина, что он был мастером «фигурной живописи», снимает подозрение в неумелости). Подобные оттенки образного состояния придают картине особую прелесть непреднамеренности, и из этого общего строя не выпадают ни назидательно поднятый пальчик матери, ни лукавое улыбающееся лицо девочки. Гармония психологического строя поддержана и стройной гармонией живописного исполнения, где розовые, красные, бледно-желтые тона правой части картины согласно взаимодействуют с зеленовато-серыми, глубокими зелеными тонами левой части. Мягкий свет, падающий из окна, объединяет и одухотворяет изображенную сцену. Здесь есть общая высветленность колорита, его светоносность, до некоторой степени роднящие «Юного живописца» с десюдепортом 1754 года. Но картину, написанную в минуту вольного досуга, ожидала совсем иная участь, нежели эфемерные плоды «живописной и театральной науки». «Юный живописец» открыл новую сферу в жанровой структуре русской живописи, вскоре появились работы А. Вишнякова, М. Шибанова, И. Ерменева… Через полвека линия бытовой живописи встанет наравне с признанными высокими жанрами аллегорико-тематической и исторической живописи, а порой вытеснит их с вершин художественного Олимпа.

Художественный справочник. Сто памятных дат. М., 1983.

Посмотрите ещё:

130 лет со дня рождения русского советского художника Петра Староносова
165 лет со дня рождения немецкого художника Генриха Цилле
215 лет со дня рождения американского художника Уильяма Сиднея Маунта
140 лет со дня смерти французского художника Гюстава Доре
170 лет со дня рождения шведского художника Карла Ларсона
340 лет со дня смерти голландского художника Виллема ван Альста
130 лет со дня рождения советского художника Льва Жегина
190 лет русскому художнику Михаилу Клодту
100 лет эстонской художнице Лейле Мууга
130 лет советскому художнику Николаю Ивановичу Пискареву
175 лет великому русскому художнику Василию Сурикову
130 лет со дня рождения советского художника Александра Осмеркина
390 лет со дня рождения голландского художника Николаса Маса
К 190 летию русского художника Михаила Клодта
65 лет со дня смерти русского художника Мстислава Добужинского
65 лет со дня смерти чешского художника Йозефа Лады
290 лет со дня рождения российского художника 18-го столетия Карла Христинека
415 лет со дня рождения фламандского художника Яна Эразма Квеллина
130 лет советскому художнику Аркадию Пластову
140 лет со дня рождения советского и русского художника Павла Филонова
230 лет со дня рождения одного из самых известных австрийских художников Ф.Г. Вальдмюллера
К 140 летию русского и советского художника Павла Филонова
120 лет советскому художнику Григорию Нисскому
340 лет со дня смерти французского художника Клода Лоррена