Ирина Глущенко “Любовь и её вырождение” (о спектакле “Московские истории о любви и браке” 1999 г.)

3

Независимая газета, 18 ноября 1999 года

Ирина Глущенко

Любовь и ее вырождение

Премьера в Новом драматическом театре

Спектакль “Московские истории о любви и браке” объединил две пьесы Островского: историческую хронику в стихах “Тушино” и одноактную комедию “Не сошлись характерами!” Действие пьесы “Тушино” происходит во времена смуты, когда под Москвой хозяйничал Лжедмитрий Второй. Из хроники взято лишь две сцены, повествующие о любви Людмилы, дочери ростовского воеводы Сеитова, и бедного московского дворянина Николая Редрикова. К счастью, зритель не увидит страшной кончины двух влюбленных и гибели остальных героев – первая часть заканчивается свадьбой.

Герой одноактной комедии Поль, молодой человек из разорившейся дворянской семьи, пытается поправить свои дела браком с богатой молодой купчихой-вдовой Серафимой Карповной. Та хоть и влюблена в него, денег все-таки не отдаст.

Парадоксально сочетание двух историй – юная героическая любовь в первой части и вырождение любви во второй, когда чувство сменяется расчетом.

Общей рамкой для обеих частей спектакля стал выстроенный на сцене павильон со знаменитой картины Кустодиева “Балаган” – с флажками, звездочками, малиново-синим занавесом, на котором написано “ТЕАТРЪ”. Артисты раздвигают разноцветные половинки занавеса, золотые буквы ТЕА и ТРЪ разделяются, и мы попадаем сначала в семнадцатый век с теремами, боярами и сенными девушками – обобщенный образ с картин “Голубой домик” и “Купчиха за чаем” того же Кустодиева – есть и купчиха, и арбуз, и самовар, огромные бублики и расписные чашки, на заднике – московский пейзаж.

“Когда я думал над тем, как решить первую сцену, то очень боялся “боярского штампа”, – сказал режиссер спектакля Борис Львов-Анохин. И он добился, казалось бы, невозможного – тяжеловатое действо стало прозрачным, невесомым, ажурным. И дело не только в воздушной декорации, но и в пластике, и в напевной речи актеров, которые освоили мастерство поэтического монолога, почти забытое на наших подмостках.

Но главное – трактовка характеров. Героиня Марины Яковлевой, в пьесе сильная с некоторой даже кондовостью девушка, решена не впрямую, а через детскость, юмор. Трогателен Константин Ивин – белокурый сказочный красавец, почти дитя, но готовый вонзить нож себе в грудь, если ему не позволят соединиться с любимой.

Примечательны и характеры второй пьесы. Обиженный на жизнь, элегантный Поль (Антон Борисов) вынужден ходить в ненавистную должность, хотя воспитан так, что умеет только благородно и со вкусом проживать деньги. Любовь Новак – мать Поля – играет гранд-даму. И хватает лишь одной краски – слишком откровенного порыва ее лакея, пока разбитый параличом муж спиной сидит в инвалидном кресле, – чтобы прочиталась ее сложная женская судьба. Маменька промотала все состояние. Понятно, что и месье Пеше, воспитатель Поля, недешево ей обошелся, да и мало ли таких было.

И мать Серафимы Карповны (Наталья Коновалова), далеко не “пожилая женщина без особых примет”, как написано у Островского, а томная барыня в розовом платье, мечтающая стать настоящей дамой и заискивающая перед дочерью, которая побывала замужем за благородным. И отец, купец Толстогораздов (Александр Шелудько), все время колющий орехи, невозмутимый, погруженный в свои мысли человек. К болтовне жены он относится, как к жужжанию пчелы, да и судьба дочери не слишком уже волнует его, потому что она – “отрезанный ломоть”.

И, наконец, сама Серафима в исполнении Оксаны Мысиной – порывистая особа в мантилье, шляпке и зеленых перчатках; вздох, мечтательный взгляд, невесомая походка. Не жадная купчиха, а возвышенная институтка. Единственная ее слабость – любовь к сладкому. Она очень спешит, но не может отказаться от варенья, ест из блюдца, на ходу, не сняв шляпы и перчаток. Здесь-то и проглядывает в ней купеческое. А главное, она крепко-накрепко заучила, что капитал проживать нельзя, потому что “без капиталу она ничего не будет значить”. Вот она, уже выйдя за Поля, прибегает к нему в белом платье и босиком, с распущенными волосами. Серафима упросила мужа не ехать в присутствие, ласкается, говорит, что готова для него на все. Сладчайшая минута семейного счастья. Поль наконец решается и просит у жены пять тысяч рублей серебром. Сколько ж это на ассигнации будет? Серафима садится за стол и начинает считать. И чем дальше, тем медленнее и медленнее она пишет. Перо застывает у нее в пальцах. Она взвизгивает и – выбегает из комнаты… Итак Поль изгнан. Бумажник, вышитый любящей женой, оказывается пуст. Не успела еще Серафима закончить свой монолог, как слуги уже выносят мебель из комнаты, выдвигают пуфик прямо из-под маменьки; мать и сын ложатся на ковер, но и его вынимают и скатывают.

Актеры задергивают занавес, балаган словно зависает в воздухе, золотые буквы “ТЕАТРЪ” колышутся на синем и малиновом бархате, который окутывает завершившееся действо двойной условностью. Но мало найдется спектаклей, которые были бы пронизаны столь безошибочным чувством правды.

(Visited 467 times, 1 visits today)

Посмотрите еще...