58. Татьяна Глебова «Нам всем повезло» (Воспоминания о Викторе Монюкове)

3

Из сборника статей о Викторе Карловиче Монюкове «НА ТО И ПАМЯТЬ НАМ ДАНА» 

АЛЕКСАНДР ВОЕВОДИН «ПРИКАСАЯСЬ К ПАМЯТИ»… Читать ранее 

Читать далее…  ВАЛЕНТИНА МОКРОУСОВА «ДОРОГА К ВЕСНЕ»

Татьяна Глебова «Нам всем повезло»

(глазами учеников)

В 1969 году мы перешли со второго на третий курс Школы-студии. Виктор Карлович организовал концертную программу, и мы должны были летом поехать на месяц в Среднюю Азию: Ташкент, Кушка, другие города и населенные пункты, где находились наши воинские части.

Последние напутственные слова… Виктор Карлович вдруг говорит, чтобы такого-то числа, в такое-то время мы слушали радио: он будет читать Пушкина… Одно стихотворение («Ее глаза») посвящает Тане Глебовой. Почему — скажет, когда вернемся из поездки…

Я всю поездку ждала этой передачи… Почему, почему посвящено мне?! О себе у меня было самое скромное мнение, и уж если кому посвящать, то во всяком случае не мне…

Наступил день передачи. Вот оно… сердце замирает, слушаю всем существом…

ЕЕ ГЛАЗА

(в ответ на стихи князя Вяземского)

Она мила — скажу меж нами –

Придворных витязей гроза,

И можно с южными звездами

Сравнить, особенно стихами,

Ее черкесские глаза.

Она владеет ими смело,

Они горят огня живей;

Но, сам признайся, то ли дело

Глаза Олениной моей!

Какой задумчивый в них гений,

И сколько детской простоты,

И сколько томных выражений,

И сколько неги и мечты!..

Потупит их с улыбкой Леля –

В них скромных граций торжество;

Поднимет — ангел Рафаэля

Так созерцает Божество.

Как же любил Карлыч Пушкина! Как «вкусно» (это его слово — Виктора Карловича) читал его! И нас учил чувствовать слово, объемно произносить его; учил конкретности жеста, жест — это продолжение слова…

В сентябре встречаемся в Школе-студии. И Виктор Карлович рассказывает, что не знал, как читать это стихотворение, не мог найти образ, не мог «увидеть» эти глаза. И вот однажды, репетируя, Виктор Карлович что-то объяснял, и я как-то так взглянула, что он вдруг «нашел» этот взгляд, или выражение глаз… и стихотворение «легло»… Он сказал, что очень благодарен мне за это. Душа моя пела от счастья.

В 1967 году я заканчивала среднюю школу, сдавала выпускные экзамены. Жила я в Санкт-Петербурге (тогда — Ленинграде). На Невском проспекте, на дверях ВТО мы с подругой увидели объявление о наборе в Школу-студию МХАТа. Приехала группа профессоров из Москвы.

— Зайдем?

— Зайдем…

На втором туре я увидела Ольгу Юльевну Фрид, которая преподавала сценическую речь, — статную, красивую, и Виктора Карловича Монюкова — импозантного, в светлом пиджаке, с красивым шейным платком. Очаровывали не только изысканный внешний вид и открытая радостная улыбка, поражала простота общения «наравне» с нами, такими молодыми, незнакомыми. Сразу возникло доверие к этому человеку (и, конечно, профессор по актерскому мастерству должен быть именно такой — мое представление о профессоре совпало с образом Виктора Карловича).

Я по свойству своего характера, конечно, трусила, но чувствовала такое благорасположение к Виктору Карловичу, желание слушать и слушать, впитывать в себя этот мир искусства, учиться «премудрости актерской» и житейской…

И в своем первом ощущении я не обманулась. В течение всех четырех лет я чувствовала (да, наверно, и не только я) на себе поистине отеческое попечение. Виктора Карловича заботило все: как мы причесаны, какой походкой мы ходим (одной студентке он говорил: «Не ходи кривыми ногами»). Если кто-то из нас заболевал, Виктор Карлович приходил в общежитие узнать, что за болезнь приключилась, скажет, какие принять меры, чем лечиться; на многие бытовые мелочи обращал наше внимание, подсказывая, что и как надо делать.

В моей жизни он принял самое теплое участие.

У меня тяжело заболела мама. И нужно было срочно достать импортное лекарство. В Москве у меня ни родных, ни близких не было, и денег, кроме стипендии, — тоже. Одна надежда — Карлыч. Пишу ему письмо, посылаю рецепт. Сама с мамой нахожусь у дедушки с бабушкой в деревне на Волге — лето, каникулы.

Скоро получаю телеграмму, затем — о радость — письмо от Карлыча! Самое удивительное, что телеграмма и письмо сохранились!..

ТЕЛЕГРАММА

«посылаю лекарство заменяющее основное пишу письмо монюков»

Письмо

«14.08.69.

Моя милая Глебушка!

С лекарствами было трудно; поднял на ноги всех, кого мог. Но, во-первых, у меня с терапевтическими клиниками почти нет связей; во-вторых, те, кто есть, в отпусках. Помощь пришла неожиданно. У нашей завхозши в Студии Ирины Дмитриевны (знаешь, такой милой обаятельной, по-деревенски застенчивой, с чудными зубами) оказались знакомые… Ирина просто землю рыла (поблагодари ее). Знакомые ее достали импортное средство, полностью заменяющее основное ле¬карство. Второе (как они сказали, а они — врачи-терапевты) — менее важное (антибиотик) — будем продолжать искать.

Буду счастлив, если Глебовой-старшей оно поможет, а Глебова-младшая чуть повеселеет. О себе писать не буду — тебе не до того.

Обнимаю тебя.

Не унывай, держись. Карлыч».

Как скор был Карлыч на помощь, как умел поддержать и ободрить! В начале четвертого курса мы играли свой первый дипломный спектакль, поставленный В.К. Монюковым, — «Дорога к весне». Я играла английского скульптора Клер Шеридан, родственницу Черчилля, приехавшую в 1918 году в Москву.

Моя тяжелобольная мама смогла приехать на спектакль в Студию. С каким теплом Виктор Карлович встретил ее перед спектаклем, поцеловал руку (джентльмен во всем!), сказал ласковые слова, и обо мне что-то сказал хорошее, проводил в зрительный зал, заботливо усадил, излучал радость, был легок и бесконечно приветлив. И я, и мама до слез были тронуты. Мама была очарована нашим Карлычем и потом говорила: «Как вам всем повезло, что у вас такой педагог!». Ей очень понравился наш спектакль, и все было радостным событием, о котором она вспоминала потом, уже будучи прикована к постели. Может быть, эти воспоминания давали ей силы жить и надеяться…

С благодарностью вспоминаю, как Виктор Карлович помогал мне «вставать» на мои худенькие ноги; разобраться в жизненных ситуациях и даже «получать взбучку», то есть слышать от него нелицеприятные слова, когда я не совсем правильно (по этикету) поступала (по незнанию, по наивности, по неимению жизненного опыта, навыка рассуждения…).

Виктор Карлович был смелым, ищущим режиссером и человеком. Как-то он сказал: «Предложили интервью на телевидении. Соглашусь, если будет прямой эфир, а не запись». По тем временам прямой эфир — великая смелость — был практически невозможен… или могли быть неприятные последствия.

Недавно узнала: Виктор Карлович был крещеным православным.

Это радость, потому что сейчас, молясь об упокоении его души, все наши души в Боге могут быть рядом. И у меня, пока я жива, есть возможность хоть как-то воздать моему педагогу за его заботу и участие.

АЛЕКСАНДР ВОЕВОДИН «ПРИКАСАЯСЬ К ПАМЯТИ»… Читать ранее 

Читать далее…  ВАЛЕНТИНА МОКРОУСОВА «ДОРОГА К ВЕСНЕ»

Из книги:

НА ТО И ПАМЯТЬ НАМ ДАНА…: сборник статей о театральном педагоге В.К. Монюкове. Владимир, 2008. Составители Надежда Васильева, Александр Курский. Под редакцией Бориса Михайловича Поюровского.

Сборник статей, посвященный выдающемуся театральному педагогу, режиссеру Виктору Карловичу Монюкову (1924-1984), составлен из воспоминаний учеников, коллег и людей, близко его знавших. Публикуются материалы, связанные с творческими командировками В.К. Монюкова в ФРГ, в Финляндию, в Чехословакию. Представлены некоторые его выступления и публикации. Книга сопровождается большим количеством фотографий.

Эта книга — признание в любви, долг памяти, взгляд в будущее.

Виктор Монюков - На то и память нам дана

Виктор Монюков — На то и память нам дана

Большая благодарность авторам сборника воспоминаний Александру Курскому и Надежде Васильевой за разрешение разместить на нашем сайте главы из этой замечательной книги, а также за всю оказанную ими помощь.

Из сборника статей о Викторе Карловиче Монюкове «НА ТО И ПАМЯТЬ НАМ ДАНА»

(Visited 18 times, 1 visits today)


Посмотрите еще...