28. Николай Рушковский «Родной город стал чужим» (Воспоминания о Викторе Монюкове)

8

Из сборника статей о Викторе Карловиче Монюкове «НА ТО И ПАМЯТЬ НАМ ДАНА» 

АЛЕКСЕЙ ГОЛОВИН «НАДЕЖНАЯ ДРУЖБА»… Читать ранее 

Читать далее…  ОЛЕГ АНОФРИЕВ «ФРАНКЕ БЫЛО ВСЕ-ТАКИ БОЛЬШЕ»

Николай Рушковский «Родной город стал чужим»

(глазами учеников)

Шутка ли сказать — более двадцати лет ми­нуло с тех пор, как это происходило.

Хотя и говорят, что мы все, студийные, имеем общее «на личине ли, аль на душе, так как из одной конюшни», но первые годы нашего знакомства ни в коей мере не сулили того, что через 20 лет его уход из жизни будет столь значительным, трагичным, перевернет ход моей жизни так, что родной город станет вроде как бы и чужим… Не к кому стало приезжать в Москву… Не стало друга. Не могу даже перечислить его достоинств.

Может быть, это случилось и потому, что последние мгновения его интересной, поистине многообразной жизни нелепо закончились на моих глазах в Киеве.

Часов в 10 утра я встречал Виктора с Анной Николаевной Петро­вой на железнодорожном вокзале Киева. С поезда он сошел в хоро­шем настроении, с какими-то шутками, рассказами… Поболтали и разъехались. Я — в институт, они — в гостиницу «Москва» (сегодня «Украина»), чтобы в три часа снова встретиться уже в Театральном музее.

Это был 1984 год… Театры у нас на Украине, в частности, жили поиском своего пути в завтра, и этот визит в Музей предварял как бы серию встреч, уроков, бесед с театральной молодежью Киева.

В третьем часу я приехал в Лавру, где помещается Музей. Викто­ра еще не было, но мне сказали, что за мной пришла машина, чтобы ехать в гостиницу… Встреча, вероятно, не состоится, Виктор Карло­вич плохо себя чувствует. Короче, едем!

Когда я вошел в номер, там уже был доктор «скорой помощи». Виктор лежал на высоко поднятых подушках и как-то виновато улыбался… «Вот, дескать, как…» Все, что делали до того, видимо, результата не давало, и уже была вызвана инфарктная бригада.

Приехали инфарктники. Суета медиков. Нас с моим другом, быв­шим врачом скорой помощи В.Л.Духиным, и Аней Петровой загнали в ванную комнату, чтобы не мешали.

Вскрик его… кутерьма с электрошоком. Искусственное дыхание… и …все!

На другой день встреча в городском морге на улице Оранжерей­ной… (еще один парадокс). Какое хорошее лицо! Освободившись от земных забот и обязанностей, он был поистине красив.

Организация транспортировки тела в Москву. На Киевском вок­зале поезд угнали на запасные пути, и ученики на руках выносили его, дорогого Виктора Карловича.

Без него Москва, мой родной город, в котором я появился на свет, провел юность, потерял смысл, стал мне не нужен!

Виктор Карлович возник в моей жизни, когда я поступил учиться в Школу-студию. Входил он в нее постепенно и навсегда.

Это был молодой, элегантный, весьма эрудированный, как-то даже без определенного возраста педагог по мастерству актера. Были в Студии и другие молодые — Алеша Покровский, Иван Тарханов, которые и не претендовали пока на положение преподавателей, а довольствовались положением ассистентов. Вроде бы им и денег не платили за наше обучение.

Мы с Виктором, для меня тогда он был, конечно, Виктор Карло­вич, жили параллельно, соприкосновение, совместные дела пришли позже. На тот момент нас объединяли общественные обязанности. Он был, кроме всего, парторгом Студии, я — комсоргом. Вот это чуть-чуть сблизило. Сейчас затрудняюсь определить, что это было: партсобрание в кабинете ректора или какой-то сбор старост курсов, но людей присутствовало немного. Радомысленский сидел за своим столом, рядом парторг — Монюков.

Вениамин Захарович держит речь с присущими только ему вы­ражениями «друзя мои», «самопыска», «использовывание» и т.п., Виктор, сидя рядом с ним, реагирует гримасами. В.З. этого не видит, а я, сидя напротив, вижу. Не утерпев, реагирую на гримасы Викто­ра. В.З. недоуменно смотрит на мои улыбочки. Так я становлюсь без вины виноватым…

Много лет спустя, уже работая в Киеве, заглядывая в Студию, я стал бывать на уроках Виктора Карловича. Он большое внимание уделял актерскому тренажу, что было интересно. Особенно важным это стало, когда я начал заниматься театральной педагогикой в Те­атральном институте имени Карпенко-Карого. Курсом руководил Н.А.Соколов. Мы откровенно заимствовали систему упражнений, которые увидели на занятиях у Монюкова.

Теперь уже случались и другие встречи. Виктор Карлович приез­жал в Киев и для отбора абитуриентов, и на беседы с труппой театра, проводя что-то похожее на сегодняшние мастер-классы. Его методы отличались от того, чему нас учили в 50-е годы.

Я никогда не видел Виктора в актерском качестве, но его отноше­ние к студентам-актерам да и к актерам театра для меня двояко. С одной стороны, он совершенствовал тренаж вплоть до психологии, сотрудничая со специалистами в этой области (контакты, анкеты и пр.), а с другой — очень уважительно, даже благоговейно относился к «чуду театральной игры», превращения, на пути к чуду перевоп­лощения.

Он интересно работал, хорошо учил, много делал в международ­ных связях. Много отдавая другим, он и приобретать умел, хорошо видел и интересно мог рассказать обо всем.

Как правило, у него на уроках всегда были «гости», из-за рубежа в частности. Он рассказывал об одном таком посетителе, который каждый раз в конце очередного урока, особенно после тренажа, гово­рил, вертя ладошками:

— Видите?… Я ничего не пишу! Я порядочный человек.

Виктор, занятый своим, вежливо соглашался, на том и расста­вались. После одного из таких «мероприятий» Виктор Карлович спросил гостя:

— А… в чем дело? Почему не пишете?

— А разве можно? — робко поинтересовался гость.

— Пишите, пожалуйста!

И со следующего урока тот начал исправно строчить, фиксируя все происходящее, особенно упражнения. А потом — исчез.

Позже Виктору Карловичу в Германии рассказывали, что он успеш­но работает в одной из театральных школ в усвоенном направлении.

Последние годы Виктор интенсивно сотрудничал с коллегами из Скандинавии. Рассказывал много интересного о своих семи­нарах для профессионально работающих артистов, которые воз­вращались с помощью тренажа к началу учебы, оценив, пусть с опозданием, его смысл и значение. Рассказывал об увиденных им уроках по танцу от классики и до фокстрота. Танец современный, раскрепощенный, преподавал негр из Южной Африки. У учаще­гося «одна ягодица должна вращаться в одну сторону, а другая — в обратную». Всему предшествовало изучение костюма и истории танца, анализ музыки.

Бывали и курьезные впечатления.

В 1983-м он был в Хельсинки. Работа работой, а в свободное время один из актеров, коммунист, исполнял роль гида Виктора Карловича в прогулках по городу. Витя любил рыбу, и колоссальное впечатление на него произвел рыбный рынок где-то на берегу моря. Он бывал там не раз и все восхищался изобилием и разнообразием.

— Где вы это все берете? Почему у нас ничего похожего нет?

А так как эти эмоциональные всплески повторялись не раз, то коллега, финский коммунист, сказал, что у нас в СССР это все тоже есть, так как берется из того же Финского залива, где берут и они, только у них 2,5 млн населения — и им хватает. У нас тоже все это есть, просто Витя не входит в те 2,5 млн, которым это достается.

Виктор не так много ставил в театре. Тогда уже начались по­становки спектаклей с различными режиссерскими «изысками», а он был актерским режиссером. Жизнь его не всегда была легкой и радостной. Но его преданность, его святая обязанность воспитания театральных кадров вызывает глубокое уважение. Он выпустил много хороших актеров. У большей части его учеников всегда сохранялась влюбленность в нашу Школу-студию. Сегодня это почти уходит. Я имею в виду его такт, воспитание. Он никогда не опускался до спле­тен. Уже будучи близкими друзьями, мы знали друг о друге только то, что каждый считал своим долгом сказать. У него были сложные отношения с некоторыми коллегами, были разногласия, но никогда ни о ком он не позволил себе говорить плохо. Что не всегда можно было сказать о других.

Он рассказывал, что однажды вместе с Михаилом Ивановичем Ца­ревым поехал в Германию. По мере знакомства Виктор чувствовал, как отношение Царева к нему меняется. Цареву что-то наговорили о Монюкове, но живое общение растопило предубежденность.

Он, конечно, и ошибался, и терял друзей. Самое страшное в жизни для него было предательство. А с этим, как ни печально, он сталкивался много раз…

Отдельного внимания заслуживает работа Виктора в «Лаборатории для преподавателей высшей школы». Недолго, но очень продуктивно он работал с преподавателями мастерства актера из Ленинграда, Во­ронежа, Киева, Саратова, Ярославля, Владивостока и других городов Советского Союза в лаборатории ВТО.

Это было очень полезно и опытным педагогам, и начинающим. Умение разбираться со всеми вместе и с каждым в отдельности — до­рогого стоило. Возможности систематизации внутри общей, по сути, программы, обмен опытом, просмотры новых спектаклей, знакомство с культурной жизнью разных городов большой страны.

У меня, по случаю, оказалась часть стенограмм уроков, проводи­мых Монюковым. Тогда, в конце 80-х, после его смерти, они были взяты из архива ВТО и таким образом уцелели, а не сгорели со всем архивом на Тверской. Мы с Тамарой Абросимовой и Колей Пенько­вым пытались подготовить их для печати, но… Увы! Суждены нам благие порывы! Прости нас, Карлыч.

Кстати, уж если отвлекся… Ах, как не хватает такой лаборато­рии сейчас!

С 1963 года в Киевском университете театра, кино и телевиде­ния имени И.К.Карпенко-Карого каждые 4 года проводятся наборы русского курса. Уже сформировался профессиональный, достаточно опытный коллектив педагогов, но… При этом и у нас, на Украине, и по другим странам бывшего СССР театрами организуются разного рода курсы. При пединститутах, консерваториях, где не всегда на уровне сегодняшней театральной педагогики обучают студентов те­атра и не всегда опытные педагоги…

Ах, как нам и в современном учебном процессе, и просто в жизни тебя недостает, Витя!

АЛЕКСЕЙ ГОЛОВИН «НАДЕЖНАЯ ДРУЖБА»… Читать ранее 

Читать далее…  ОЛЕГ АНОФРИЕВ «ФРАНКЕ БЫЛО ВСЕ-ТАКИ БОЛЬШЕ»

Из книги: 

НА ТО И ПАМЯТЬ НАМ ДАНА…: сборник статей о театральном педагоге В.К. Монюкове. Владимир, 2008. Составители Надежда Васильева, Александр Курский. Под редакцией Бориса Михайловича Поюровского.

Сборник статей, посвященный выдающемуся театральному педагогу, режиссеру Виктору Варловичу Монюкову (1924-1984), составлен из воспоминаний учеников, коллег и людей, близко его знавших. Публикуются материалы, связанные с творческими командировками В.К. Монюкова в ФРГ, в Финляндию, в Чехословакию. Представлены некоторые его выступления и публикации. Книга сопровождается большим количеством фотографий.

Эта книга — признание в любви, долг памяти, взгляд в будущее.

Виктор Монюков - На то и память нам дана

Виктор Монюков — На то и память нам дана

Большая благодарность авторам сборника воспоминаний Александру Курскому и Надежде Васильевой за разрешение разместить на нашем сайте главы из этой замечательной книги, а также за всю оказанную ими помощь.

Из сборника статей о Викторе Карловиче Монюкове «НА ТО И ПАМЯТЬ НАМ ДАНА»

(Visited 47 times, 1 visits today)


Посмотрите еще...