Суровое испытание — о спектакле Нового театра «Сейлемские ведьмы»

2

Бродить по лесу, танцевать нагой у костра – что может быть романтичнее и приятнее теплой летней ночью. Когда полная луна ярко освещает окрестности, и звуки лесных жителей так интригуют, и возбуждают. Окунуться в воду быстрой реки и слушать ее мирное журчание. Казалось бы, что может быть в этом опасного? какие последствия может вызвать столь мирная картина? А теперь перенесем события в век более суровый, чем наш, и вспомним времена инквизиции… Времена, которые унесли такое количество безвинных жертв, и погубили столько судеб, что мы стараемся всячески обходить эту тему стороной. До сих пор с сороганием мы представляем костры до неба и крики горящих заживо женщин. Это страница истории, тяжелая и смрадная была раскрыта А. Миллером во всей своей полноте в пьесе «Суровое испытание». Не так часто театральные режиссеры берутся за столь сложный материал. В.В. Долгачев не только рискнул взяться за постановку, он вложил в спектакль «Сейлемские ведьмы» неповторимую атмосферу, того самого средневековья. Однако при всей кажущейся холодности и темных аккордов режиссерских решений, мы видим и чувствуем свет и тепло в доме Проктора (М. Калиничев). Это тепло могла создать только сильная и смелая женщина, мать, жена. Это тепло разливается вокруг, ломает вокруг себя стену отчуждения, рождает надежду. Такова в спектакле Элизабет Проктор (В. Давыдовская).

Не этого ли, на самом деле, боялись «поборники веры», ярые инквизиторы? Была ли на самом деле совершена ошибка? возможно необходимо было наказать только девочек, рискнувших до последнего играть роль жертвы, так и не открыв правды. Чего же боялся судья и его верная свита, неужели так страшна глупость? Скорее страх перед умом и силой, истинной силой веры, любви. Всепоглощающей христианской жертвенности – вот чего боялись они. Именно это и привело к страшному решению. Убив истинно верующего, живущего по законам божиим, по совести, можно потом много и долго кричать о своей чистоте, ибо рядом не будет праведного, с коим можно сравнить себя. Только страхом потери авторитета и власти продиктовано стремление как можно скорее покончить с этой силой.

Многие сцены спектакля пропитаны слезами, кровью и холодностью. Однако, ближе к финалу, становится все понятнее и логичнее именно такое разрешение. Уход из жизни, как уход от этой страшной реальности. Как искупление, как жертва, во имя истинной веры. И веры не религиозной, а человеческой. Веры в добро, совесть, чистоту помыслов, любовь, и конечно же в Бога.

Актуальность пьесы не нужно раскрывать отдельно, сколько сейчас рядом с нами подобных мучениц, они рожают детей, чтобы бросить их, во имя карьеры, денег или просто отказываются от потомства вообще. Предавая свою естественность, женское начало, женщина ступает на тот путь «игры». На том самом берегу, они делают свой выбор, быть ли жертвами или пойти по пути наименьшего сопротивления и выкручиваться и изворачиваться в угоду власть имущим. Извиваться змеей, топить окружающих, только бы поверили, только бы решили, что ты «стерва» — а значит и связываться с тобой не надо, прикрывая все это стремлением делать все необходимое для достижения семейного и личного счастья. И именно на этом берегу женщина делает свой выбор, и во-многом зависит он от того, кто находится рядом. Чье плечо она чувствует, и что считает истинной жертвой.

Медленно приближается к городу смерть, она двигается размеренно, беспристрастно. И жутко ждать ее, и мучения жизни страшны и губительны. Они отстояли свое право веры, они до конца были заодно с Богом. Доказав на многие времена, что ни одна жертва не будет впустую. Что каждый поступок несет за собой последствия, и иногда их не так просто искупить. По сей день мы плачем о них, и искренне верим в то, что подобное не должно повториться.

Наталья Донских

(Visited 60 times, 1 visits today)


Посмотрите еще...